— Нет, ничего, мне просто любопытно. А все его вокруг так нахваливают. Прямо отец родной.

— Это потому, что они не знали его так близко, как я.

— Что же было потом?

— Я ушел на флот. А дальнейшее… вам известно. Больше нам не удалось свидеться.

— Дедулю замочили из-за его рецептов, — уверенно сказал я. — Это теперь понятно. Тот же Намцевич, гад! Бессмертия ему захотелось. А хрен с редькой?

— Кончайте трепаться! — взорвался вдруг Марков. — Развели тут философскую сырость: бессмертие — смертие, вечность — конечность… фигли-мигли! Проветривать после вас надо помещение. Давайте лучше обсудим наши дальнейшие планы. Маньяк-то еще не пойман.

— А Дрынов? — спросил я.

— Да какой он маньяк! Пришил Стрельца из страха, что тот его разоблачит. А бабочек-то к убитым другой прикладывает. А кто зарезал тетушку Краб и Комочкова? С этим еще тоже надо разобраться.

— Ну, ты у нас парень ушлый, докопаешься.

— А я уже почти знаю — кто это. Дай только Бог не ошибиться. — Он выразительно посмотрел на меня. — У тебя не осталось водки?

— Только бутылка вермута.

— Тащи. Я расскажу вам, что будем делать дальше.

Спустившись в подвал, я увидел там Сеню Барсукова, сидящего на цементной плите.

— Ты что здесь делаешь?

— Так ведь джип подъехал.

— Как подъехал, так и уехал. Выходи. Милена с Машей уже давно наверху.

Прихватив бутылку вермута, я поднялся через люк на кухню, и мы выпили по стакану.

— Иногда то, о чем ты постоянно думаешь, материализуется, — произнес вдруг Григорий.

— О чем ты?

— О Дрынове. Он устраивал все эти спиритические фокусы и в то же время верил в реальность духов, а потом и сам попался в ловушку.

— Мне его ничуть не жалко, — сказал Марков. — Его настигло возмездие за Стрельца, которого он заколол. Весьма подло.

В это время меня кто-то окликнул с улицы. Я вышел на крыльцо и увидел Раструбова, стоявшего около калитки.

— Пойдемте в дом, — сказал я.

В прихожей я отодвинул ногой говорящего монстра и выключил надоевший всем магнитофон. Надо заметить, что Маша, которую так напугала эта кукла в первую ночь, теперь стала относиться к ней даже с какой-то симпатией. О, женщины! Кто их поймет?

— Как вы себя чувствуете после вчерашнего? — спросил я. — Не хотите ли вермута?

— Нет, дело прежде всего, — хмуро отозвался пекарь, подозрительно косясь на вошедшего в зал Маркова. Здесь уже сидели Барсуковы и Милена. Григорий, которого нельзя было никому видеть, нырнул в подвал.

— Так что за дело?

— Да все то же! Утром я уже побывал в городке и встретил там вашу подружку. Она сдержала обещание и вернулась вовремя. Деньги у меня. Могу теперь провести через болото следующего.

— Я! Это я, меня надо отправить, — быстро откликнулся Сеня. — Когда пойдем?

— Да хоть сейчас, — усмехнулся пекарь. Его тараканьи усы встопорщились, а глазки заблестели. — А знаете, пожалуй, я выпью стаканчик вашего вермута.

Я ушел на кухню и вернулся с бутылкой.

— Как себя чувствует Ксения? — спросил Марков, внимательно глядя на пекаря.

— Как и положено. Цветет и пахнет. Приветик вам передает. Я вот что подумал: вы, наверное, считаете меня очень корыстным человеком? Напрасно. Ежели хотите, так я вас всех поодиночке проведу через болото на дорогу. А тех денег, что она уже передала, хватит.

— Да вы просто молодчина! — воскликнул Сеня и посмотрел на нас. — Ну? Что же вы?

— А я тут как-то уже прижился, даже нравится, — произнес Марков. — Но мы подумаем над вашим предложением.

— Думайте скорее, у меня настроение быстро меняется. — Пекарь как-то сник. Марков незаметно поманил меня пальцем. Я вышел вслед за ним в прихожую.

— Вот что, — сказал он. — Передай Милене, чтобы она задержала Раструбова и Сеню как можно дольше. Пока мы не вернемся.

— А куда мы пойдем?

— Увидишь.

Минут через пять мы уже торопливо шли по улице.

— Ты заметил, что у него сапоги чистые, а ведь он по болоту шлепал, — обронил Марков на ходу.

— Может быть, помыл, прежде чем к нам идти?

— А потом опять через трясину топать? Нет, тут другое.

Мы подошли к дому Раструбова, и Марков, воровато оглянувшись, начал ковыряться в замке.

— Остынь, Громыхайлов идет, — сказал я, загораживая его спиной.

— А он нам не помеха, зови его сюда.

Я помахал милиционеру рукой.