— Но… зачем?

— Этого я не знаю.

— Спасибо за информацию. — Я пожал его руку. — Скажите, а зачем вы сами посещаете эти спиритические сеансы, вы же образованный человек?

— Здесь мало развлечений, — уклончиво ответил он. — А так… хоть какое-то разнообразие.

— А Дрынов… что он из себя представляет?

— Немного помешан на духах.

— Но это же несерьезно?

— Для него это смысл жизни. Хотя я прекрасно осведомлен обо всех его фокусах. Он прекрасный чревовещатель и имитатор. А когда в темной комнате появлялось какое-нибудь светящееся существо, то здесь тоже не было большой хитрости. Но остальные действительно верили в вызванное им привидение.

— В чем же секрет, Клемент Морисович?

— В человеке, которого он нанимал для этой цели.

— Здесь, в Полынье, я знал только одного артиста подобного рода. Мишка-Стрелец?

— Совершенно верно. Он очень хорошо умел притворяться.

Я задумался. Неожиданная мысль пришла мне в голову. Стрелец был нужен Дрынову для роли духа, но потом он мог стать для него и опасен, поскольку мог разоблачить спирита. И тогда бы все, кто принимал участие в его спиритических сеансах, подняли бы его на смех. То есть уничтожили бы его идею фикс, лишили бы его смысла жизни. Ему бы пришлось либо уехать из Полыньи навсегда, либо жить с клеймом шарлатана. Почему же не предположить, что именно Дрынов убил Мишку-Стрельца? Возможно, что тот стал его каким-то образом шантажировать. Я оставил эту мысль вариться в моей голове, а сам, распрощавшись с учителем, отправился к доктору Мендлеву. Мне не терпелось с ним разобраться. Я не люблю, когда меня пытаются убить так подло и хитро. Уж лучше в открытую.

В кабинет к доктору меня проводила Жанна, вильнув под юбкой своим хвостиком. И я сразу же взял быка за рога.

— Густав Иванович, вот в этом осветительном приборе, — я показал на подоконник, где стояла лампа, — нет проводов. Объясните же дураку, не они ли упали на мое кресло во время спиритического сеанса у Дрынова? Рука духа Бориса протянулась и в ваш кабинет?

— Конечно, — усмехнулся он без тени смущения. — Я сам об этом догадался совершенно недавно.

— Что вы имеете в-виду?

— А то, что кто-то из моих пациентов испортил хорошую лампу. Вы как-то спрашивали меня, куда делся мой нож, выточенный Ермольником. Теперь я вспомнил, кто его взял.

— Кто?

— Тот же, кто и вырвал провода из лампы.

— И этот человек…

— Дрынов, — подтвердил он мое предположение. — Понять не могу, зачем ему понадобились эти вещи?

Я подумал, что Мендлев — человек изумительной выдержки. У него на все был готовый ответ. Или он сейчас мастерски врал мне, перекладывая всю вину на Викентия Львовича, или говорил правду. А лицо доктора было абсолютно спокойно.

— Мишка-Стрелец был убит вашим ножом, — устало произнес я. — Если его взял Дрынов, то именно он — убийца. Более того, у меня есть подозрения, что именно он тот маньяк, которого все ищут.

— Это серьезное обвинение, — сказал доктор Мендлев. — Но раз вы так говорите, то у вас должны быть веские основания.

— Боюсь, что у меня есть только косвенные улики. Когда состоится очередной спиритический сеанс?

— Сегодня вечером. Вы хотите присутствовать?

— Да. И хочу, чтобы вы помогли мне.

— Постараюсь, — пообещал доктор Мендлев.

Я частично посвятил его в свой план, рассчитанный на внезапность и патологическую страсть Дрынова к потустороннему миру. Конечно, я не был уверен и в самом докторе, но у меня не оставалось выбора. Пришло время действовать, иначе Лернейская гидра, в существование которой я начинал реально верить, пожрала бы всех нас. Позднее я отправился к отцу Владимиру и предупредил его о том, чтобы он был начеку: против него готовится серьезная провокация, а исходить она будет, скорее всего, от Монка — лютого врага Христианской церкви. Священник воспринял мое сообщение спокойно, но поблагодарил с легкой улыбкой.

— Все в руках Божьих, — напомнил он мне. — И если что-то случится, на то будет Его воля. Каждый должен нести свой крест по мере сил.

— И все-таки будьте осторожны, — сказал я.

Когда я шел домой, на душе у меня было неспокойно. Вновь резко изменилась погода: на небе сгустились тучи, подул холодный ветер. Какое-то предгрозовое ожидание зависло в тяжелом воздухе. А дома меня поджидал очередной сюрприз — наше жилище было обстреляно из проезжавшего мимо джипа. А зачем они это сделали, можно было только догадываться…

— Стреляли не по окнам, а по крыше, — сказал мне Марков. — Ради профилактики. Чтобы не слишком высовывались.

— Жаль, сегодня вечером мы как раз должны «высунуться». У меня есть идея, как расколоть Дрынова, чтобы он выдал себя. И мне нужны два помощника.

— Считай, что один у тебя уже есть.

Я рассказал Маркову, что нам предстоит сделать. Он усмехнулся, но против моего плана возражать не стал.

— Учти только, — сказал он, — что там соберутся не девицы из благотворительного общества. Дрынов замешан в каком-то преступлении — это ясно. Но и другие тоже. У всех рыльце в пушку. Как бы не повторилась история с электрическими проводами. А возможно, они придумают для тебя какую-нибудь новую пакость. Вот только кто именно? Раструбов, Монк, твой доктор? Когда потушат свет — жди самого худшего. Мементо мори.