– Ну да, случайные знакомые. И самое забавное, что федеральное правительство у нас представляет человек, сочувствующий… сам понимаешь кому. Как я понимаю, этот человек осмелился плюнуть тебе в лицо, сынок.

– У тебя хорошее зрение, Дад.

– Стопроцентное – всё мои парни. Ты ведь ненавидишь Нунана, сынок? И будет правдой сказать, что он, – Дадли подмигнул, – что он считает, что из-за твоей небрежности Сандерлин Джонсон совершил свой полет вне расписания?

Я подмигнул в ответ. «Он думает, что это я купил ему билет на рейс».

Басовитый смех. «Сынок, ты определенно умеешь рассмешить старика. Ты, часом, не католик?»

– Лютеранин.

– А-а, лютеранин. Второстепенная ветвь христианства. Ты все еще веришь, сынок?

– Нет – с тех пор, как мой пастор вступил в Американо-германский союз. [23]

– А-а, Гитлер, да благословит его Бог. Конечно, он был не подарок, но, по мне, так лучше он, чем «красные». Сынок, ваша религия предполагает что-нибудь похожее на исповедь?

– Нет.

– Жаль, потому что сейчас комнаты для допросов перееполнены исповедниками и кающимися – сей благородный обычай призван не допустить нежелательной шумихи вокруг Управления, на кое нацелено федеральное расследование. К делу, сынок. Дэн Уилхайт рассказал мне о несколько… провокационном внимании к семье Кафесьян и о том, что вы – его агент-провокатор. Сынок, не хочешь исповедоваться – поведай свое мнение о том, чего он хочет.

Снова шаг в сторону. «Я сам от него не в восторге. Он возглавил Бюро расследований, а мне чертовски хотелось, чтобы это сделал ты».

– Похвальные чувства, сынок, – разумеется, я их разделяю. Но как ты считаешь – что у него на уме?

Расскажу-ка я ему – перед тем, как сдать Дьюхеймела. «Полагаю, Эксли желает скормить федералам Отдел по борьбе с наркотиками. Это самый независимый из наших отделов, и мне кажется – только кажется, – что он полагает, что это расследование что-то да нароет, и ему нужен козел отпущения, чтобы обезопасить все прочие отделы, а заодно и Боба Галлодета. Эксли, он ведь умен и амбициозен. Я всегда считал, что в один прекрасный день он устанет от работы в полиции и займется политической карьерой, и мы прекрасно знаем, как тесно он связан с Бобом. И еще я думаю – он, наверное, убедил шефа Паркера пожертвовать Отделом по борьбе с наркотиками – тоже печется о своем будущем, черт бы его побрал».

– Блестящая версия, сынок. Что касается самого ограбления Кафесьянов – какова твоя роль – роль человека, брошенного Эксли на это дело?

По пунктам: «Ты прав, я – агент-провокатор. В хронологическом порядке: Сандерлин Джонсон выпрыгнул из окна, и теперь Нунан ненавидит меня. Поползли слухи о федеральном расследовании, и одновременно с этим произошло ограбление дома семейства Кафесьян. И – также одновременно с этим – я подставил «розового» политика, восторгавшегося Нунаном. А теперь о самом ограблении – оно не стоит и выеденного яйца – просто какой-то извращенец нашалил. Но само семейство – информаторы и тесно связаны с одним из автономно функционирующих подразделений Управления. Поначалу я думал, что Эксли копает под Дэна Уилхайта, но потом понял, что он просто-напросто поднимает шумиху. На сцене появляюсь я и завожу в тупик расследование никому не нужного ограбления, которое совершил безвестный извращенец. На эту работу брошен лишь один человек – два, я хотел сказать, – а если бы Эксли и впрямь так уж хотел раскрыть это дело, он бы бросил на него не меньше полудюжины. Полагаю, он просто меня использует. Меня и мою репутацию».

Дадли, сияя: «Превосходно, сынок, – твоя сообразительность и способность четко излагать факты, достойная такого блестящего юриста, как ты, меня восхищает. А что думает об этом деле сержант Джордж Стеммонс-младший? Из своих источников я недавно узнал, что в последнее время он немного неадекватен».

Спазмы – только не отступать. «Под „источниками" вы подразумеваете Джонни Дьюхеймела, так? Джуниор был его преподавателем в академии».

– Джонни – славный парень, а вот ваш коллега Стеммонс должен бы подстричь свои позорно отросшие бачки. Ты знал, что я привлек Джонни к расследованию ограбления Гурвица?

– Ага, слышал. А не слишком ли он молод для такого дела?

– Он – способный молодой полицейский. К тому же я слышал, что ты сам желал бы заняться этим делом.

– Просто Отдел ограблений – чистая работа, Дад. Работая в Отделе административных правонарушений, постоянно рискую подставить кого-нибудь из друзей.

В ответ – тот же басовитый смех и подмигивание. «Сынок, твои мыслительные способности только что снискали тебе вечную дружбу некоего ирландца по имени Дадли Лиам Смит, и мне до сих пор непонятно, как получилось, что два таких сообразительных парня, как мы с тобой, до сих пор оставались просто знакомыми?

СДАЙ ЕМУ ДЬЮХЕЙМЕЛА.

СЕЙЧАС.

– Кстати, о дружбе, сынок. Насколько я понимаю, вы очень близки с Бобом Галлодетом.

В проходе – шум, крики: «Дейв Клайн – мой друг!»

Лестер – в комнате для допросов.

Я сорвался с места – как раз в это время закрывалась дверь в комнату номер три. Заглянул в окно – Лестер в наручниках выплевывает выбитые зубы – Брюнинг и Карлайл орудуют дубинками.

Удар плечом – дверь распахнулась настежь.

Брюнинг – непонимающее лицо. «А? Что?»