— Ты слишком сильно переживаешь из-за других людей, Алиса, — говорит он. — Учись у меня: нормальное — это мирское, безумство — это новая чернота.

Я даже не могу улыбнуться от такого абсурдного комментария. Спасение жизни — это такая большая ответственность. Не уверена, что могу спасти сама себя. Все, о чем я могу думать, это: «Как бы поступила настоящая Алиса?».

— Конечно, спасла бы девушку.

За пределами психиатрической больницы Рэдклиффа, Оксфорд

Когда Том Тракл открывает для меня дверь лечебницы, я закрываю глаза от солнца. Хоть и слабые против снега, я чувствую, как его лучи обжигают мое лицо. Наверно, потому что мы не встречались так давно.

У меня коченеют ноги, когда снаружи мое лицо облизывает холодный ветер, как недобрая собака. Мысль о том, чтобы снова столкнуться лицом к лицу с нормальным миром, уже не такая захватывающая, как я думала. Я как будто скучаю по тусклым коридорам и сумасшедшим лицам пациентов. Чувствую себя не в своей тарелке, когда смотрю на то, как вокруг меня ходят люди в костюмах и пальто. Интересно, а если эволюция шла не от человека к обезьяне, а от ненормального человека к безумному?

Я делаю глубокий вдох и шагаю к выходу. Звук закрытой двери у меня за спиной отдает в затылке. Чувствую себя опустошенной, покинутой в этом новом мире. Я нахожу ироничным свое раннее желание сбежать из лечебницы. Если бы смотрители только знали, какой запуганной я себя сейчас чувствую. Интересно, Пиллар всегда возвращается назад именно поэтому? Возможно ли такое, что он просто не может находиться среди нормальных людей, поэтому начинает их убивать?

Я иду до первой автобусной остановки с книгами в руках. Я даже на них не посмотрела. Было так хорошо стоять посреди людей и просто ждать автобус. Никто не знает, что я безумна. Никому нет до меня дела, думаю, будет не сложно представить все так, что я одна из них. Одно из преимуществ того, что тебя никто не знает, — это то, что ты можешь притвориться кем угодно.

Сев в автобус, я оплачиваю проезд до Оксфордского университета, который не так уж и далеко от лечебницы Рэдклиффа, люди называют ее «Уорнефорд Хоспитал». Думаю, название «лечебница» их смущает. Забавно держать в руках деньги. Если я дам вам эту бумажку, вы позволите мне сесть в автобус? Смешно.

Я выбираю место у окна в последнем ряду и сажусь. Я привыкла сидеть, прислонившись спиной к стене камеры. Последний ряд подходит мне очень хорошо. Я стараюсь не притянуть колени к груди и не уткнуться лицом в ладони, как я обычно делаю. Это напоминает мне о том, что здесь я совсем одна без своей Тигровой Лилии.

Не знаю, как буду себя чувствовать, если со мной сядет кто-то рядом. Приближенность к другим не кажется мне хорошей идеей. Я уже давно не сидела ни с кем рядом. Не уверена, что вообще смогу с кем-то вести обычный разговор. А что если они меня спросят про какую-нибудь улицу? А что если спросят о том, где я учусь? Или кто я такая? Я смотрю на свои книги. В основном они по психологии и философии. Хотя одна из них детский роман. Он называется «В конце книги есть Сумасшедшая Девочка». Мне становится смешно. Я так понимаю это проделки Пиллара.

У меня жужжит телефон. Я оглядываюсь по сторонам, будто собираюсь сделать что-то неправильное. Я просто к этому не привыкла. Беру телефон. Это сообщение от Пиллара. Помимо телефона горячей линии по психической помощи, это единственной номер у меня в списке контактов. Пиллар не перестает со мной играть.

— Все в порядке? — читаю я в его сообщении.

— Немного неудобно находиться среди людей, — пишу я, с трудом нажимая на маленькие кнопки телефона.

— Ты видишь кролика с часами, который опаздывает на встречу?

— Нет, — хихикаю я и думаю, люди это замечают.

— Тогда все в порядке. Ты студентка психологического факультета с исключительно высокими оценками, если вдруг тебя кто спросит.

— Почему психологического?

— Многие серийные убийцы и преступники на каком-то этапе изучают психологию. Так легче их вычислить, — пишет он. — Я хочу, чтобы ты была среди них.

— А Чеширский Кот изучал ее?

— Конечно. Скажи мне, что ты видишь вокруг себя, Алиса?

— Деревья, тротуар, гуляющие люди за окном.

— А пассажиры в автобусе?

— Обычные люди. Вижу старушку, которая только что купила продукты. Молодая парочка, наверно, тоже едет в университет. Мужчина средних лет с дипломатом. Он похож на профессора. И еще несколько обычных людей.

— Все нормальные?

— Буду считать, что это шутка, — улыбаюсь я, когда пишу. — Откуда мне знать?

— Нормальные люди слишком много переживают о глупых вещах, Алиса, — пишет Пиллар. — Профессор поправляет свой галстук и пиджак, может дипломат? Он беспокоится о своем внешнем виде?