Я видел свет дня. Надо мной стояли дядя и тетя.

— Николай Павлович, он очнулся, — слышал я знакомый женский голос.

— Да, Кристина Викторовна, это чудо, это чудо, жаль Сергей Петрович этого не видит.

Медленно и неспешно сознание начало как бы возвращаться в свои рамки, и я смог даже выговорить несколько не связанных слов.

— … тетя, дядя я… вы меня… я могу…

— Тихо, тихо Кирилл успокойся, да это мы.

— Что же, Олег Юрьевич, Кристина Викторовна, давайте выйдем на время. Ему нельзя сейчас резких всплесков, медсестра сейчас придет и присмотрит за ним.

— Я хочу остаться с ним, — слышал я голос тети.

— Это сейчас лишнее, я вас уверяю, пойдемте, теперь уже все будет хорошо.

«Меня видят, меня видят, что же это все было, Марина, Лада, потом взрыв, может сон?».

Я попытался пошевелить рукой, ах да, я забыл, что был привязан к койке, но пальцами я могу шевелить. Руки болели и очень крутило в ногах, но особенно болела голова, а именно затылок. У меня было такое чувство, будто я лежал на чем-то твердом и этот предмет давил и врезался мне в голову. Я чувствовал свое тело, чувствовал запах пусть даже лекарств и больницы, но я его ощущал. Я услышал не громкое и убаюкивающие курлыканье дикого голубя, который сел на подоконник. Не большое оживление в коридоре отделения, словно говорило всем больным, что настало утро.

В мою палату тихо и скромно постучали. Собрав все свои силы, я смог четко произнести:

— Заходите…

В палату вошла она. Значит, это был не сон. На ней был тот самый сарафан, в котором я увидел ее впервые. Это была Лада.

— С возвращением в мир людей, — улыбнулась она мне.

Я улыбнулся ей в ответ.

— Лада, я думал это…

— Ничего не говори, набирайся сил. Это я поначалу думала, что я сумасшедшая — разговариваю с духами, а оказывается, все это правда.

Она прикоснулась своей рукой к моему лицу, я почувствовал прохладу ее ладони, нежность и мягкость ее кожи.

— Отдыхай, набирайся сил, я еще приду к тебе, не забывай, ты должен мне вечер чаепития, — опять улыбнулась она и, на выходе из палаты, помахала мне рукой.

Только она вышла, как в палату заскочила тетя Кристина и пристально посмотрела на Ладу.

— Плевать на них, я хочу побыть с тобой. Ты можешь говорить Кирилл? — и она присела рядом со мной, — Должно быть все эти ремни жутко жмут, давай я их сниму и все эти приборы больше не нужны.

Она расстегнула ремни на моих запястьях и поснимала с рук и ног электроды. Я поднял руки.

— Спасибо тетя, ой как же хорошо, только, что-то еще под головой мешает.

Она приподняла мою голову и достала оттуда маленький квадратный приборчик с каким-то датчиком, и бросила его на пол.

— Так легче? — погладив меня по голове, спросила она.

— Да, спасибо, как же все таки приятно чувствовать себя, я хочу подняться на ноги.

— А ты сможешь? Может лучше не сразу?

— Я хочу подняться, — настоял я на своем.

Ноги мои болели как после долгого онемения, и поначалу не слушались меня, но держась за тетю, я все-таки поднялся на ноги и устойчиво смог стоять на них.

— А что это была за девушка, которая только что выходила от тебя?

— Это Лада, моя знакомая.

— Знакомая? Но ведь… Ладно не бери в голову.

Отпустив тетю, я сделал несколько шагов самостоятельно, шаги были неуверенные, словно у ребенка — делающего первые шаги, но вскоре я привык и мог сам ходить по палате.

В палату заскочил дядя Олег, а следом доктор, которого недавно я яростно пытался избить.

— О-о-о посмотрите, кто встал на ноги, — сказал мне дядя и подошел ко мне, крепко обнял меня, — С возвращением, племяш, — шепнул он мне на ухо.

— Я тоже рад видеть тебя, дядя.

— Впервые вижу в своей практике, что бы человек так быстро приходил в себя после такой долгой комы. С возвращением Кирилл, — сказал мне доктор.

— Спасибо, Николай Павло… — дядя и тетя переглянулись и посмотрели на врача.

— Вы разве знакомы? — одновременно сказали они.

— Да вроде нет, я не представлялся ему, так ведь, Кирилл?

— Давайте не будем грузить его вопросами. Мы можем забрать его домой? — сама того не подозревая выкрутила меня тетя Кристина.

— Можете, но не сегодня, нам нужно сделать еще некоторые анализы и тесты перед выпиской.

— Но, Николай Павлович, — возразил Олег.

— Олег Юрьевич, я сказал Вам — НЕТ, завтра, завтра мы его выпишем, если он будет себя хорошо чувствовать, вы ведь не хотите подвергать его здоровье опасности.

— Но мы можем хотя бы еще побыть с ним?

— Да, Кристиночка, конечно, но также не долго, ему нужен покой, еще раз с пробуждением Кирилл, — и он, пожав мне руку, вышел из палаты.