Шрифт:
Конечно, треть денег шла через него, но он все-таки не центровой... Никому не было смысла начинать с Лепчика.
* * *
А дальше еще интереснее: Железяка побеседовал с единственным свидетелем.
Марья Николаевна Промит была строга к фактам и к лейтенанту:
— Это был он. Я не знаю, как вам еще объяснить, но это точно был он. Он еще сказал вот так, с подковыкой, дескать,
пансионат-то горит...
— Марья Николаевна,— любопытствовал Мухин.— А какая машина была?
— Ехала. Больше ничего сказать не могу. Что-то примитивное, типа инвалидки...
— Она что же, так вот делала «пых-пых-пых»,— Железяка плохо изобразил двухтактный двигатель.
— Отнюдь,— отвечала вдова.— Работала вполне прилично... Я помню, у мужа была трофейная машина, так вот она тоже так тарахтела...
— А дверей в ней сколько было?—не унимался Железяка.— С каждой стороны по две или по одной? -
— Ах, да не помню я таких пустяков... Я же вашему сотруднику номер сказала! 45-98. Букв, правда, не запомнила.
Информация была забавной. Железяке никто из подчиненных номера не назвал. Мало того, не было его и в шестистраничном протоколе допроса свидетельницы, который Мухин, естественно, просмотрел.
Ну, номер, скорее всего, фальшивый. Но хоть тип машины можно будет определить.
— А машина была отечественная? — не унимался Мухин.
— Ну, естественно. Это же была инвалидка: я помню, как убийца наклонялся к рулю, чтобы затянуться...
— А вы уверены, что это была инвалидная машина?
Женщина взглянула на лейтенанта, как на совершенное чмо: .
— Вы что, думаете, я паралитика от нормального не отличу? — спросила она веско.— Это была инвалидка, номер 45-98, букв не помню. Машина наша. Рухлядь какая-то...
— Извините, но тут шесть человек порешили. Не инвалид же? — попытался внести ясность Мухин.
— Машина была такая. Это все, что я видела. И пусть бы он еще десять человек положил, только бы дышать легче стало. Вы даже представить себе не можете, какие сволочи сейчас пытаются содрать с нас Деньги неизвестно за что.
— Например, за то, что правительство вам дачу подарило? — спросил сообразительный лейтенант.
— Ну, и за это тоже. Вы же власть. Власть! Так оградите! А так... Вот этот молодой человек в машине мне понравился. Такой обходительный, интеллигентный!..
Мухин понимал, что высосал из этого источника все. Надо было ретироваться. Но вдова уже наладилась готовить самовар, правда не настоящий, а электрический, но и этого было более чем достаточно.
— Простите, дела! — со всей возможной чопорностью заметил Железяка и обратил внимание, что, вставая, попытался щелкнуть каблуками.
— Ступайте, поручик,— ответила на это вдова, и Железяка так и не смог понять, оговорилась ли она или пошутила.
Он еще раз при свете фонарей осмотрел место происшествия. Все было странно: один был, очевидно, без оружия. Он порешил всю группу прикрытия. Второй в это время оттягивался на яхте. Третий с пистолетом поджидал незваных гостей. Четвертый уехал на машине. Куда делись остальные? И еще один неплохой вопрос: один ли расправлялся с группой прикрытия? Все-таки три человека, и не мальчики...
И те трупы на Зеленом переулке. Они чьи? Связывать эти дела или нет?
Конечно, надо бы порасспросить соседей, не видел ли кто машины, отечественной, за рулем инвалид...
Бред.
Но поспрашивать надо.
Тут к Железяке подвалил один из прокурорских:
— Ну-с, Владислав Михайлович, что вы об этом думаете?— спрашивая, он протянул руку для пожатия, и Железяка совершенно автоматически пожал ее.
— Пока не знаю,— честно ответил лейтенант.— Не знаю... Что-то они с кем-то не поделили. Самое страшное, если в город чужие придут. Это все годы работы насмарку... Они сами плесень эту подчистят. И тогда надо будет опять всех щипать...
— А машина чья, выяснить удастся? —настаивал прокурорский.
— Ну, если повезет, найдем машину,— не слишком уверенно ответил лейтенант.— Номера проверим, описание... Вот тут в боксе «Додж» стоит. Почему на нем не уехали? И денег на яхте — хоть премию раздавай. Почему деньги не взяли? Сложно все, очень сложно...
— Мы вас очень просим этому расследованию уделить особое внимание. Это вопрос политический...
— Понятное дело,— довольно небрежно отмахнулся Железяка.— У нас других вопросов не бывает.