Шрифт:
— Это правда, умом не блещут... А что же Зелень на помощь не позвал?
— Вот поймаешь убийцу, спросишь. А вообще-то дверь была изнутри заперта. Может, и звал, да дверь крепка больно. Мы и то намучились, пока взломали.
— Не нравится мне все это.
— Чего ж хорошего,— просто согласился сержант.— Это кто-то Близнецовскую территорию к рукам прибирает. Испортят тебе, лейтенант, всю статистику. Сейчас такой шмон пойдет, что только держись...
— Держусь,— кивнул лейтенант.— Гадство какое! А машина чья, выяснили?
— Да краденая. Хозяин инвалид, несколько дней как в санатории для бывших афганцев...
. — Объясни мне, на хрена профессионалу машину красть? — как бы к сержанту, а на самом деле к себе обратился с вопросом Мухин.—Да еще такую рухлядь, как «Запорожец»? И если уж засветил ее раз, зачем на второй день ею же пользоваться? Ведь его в машине этой вчера видели?
— Нескладушки,— кивнул сержант.— Хотя я бы владельца машины на всякий случай поспрашивал...
Железяка зло пнул ногой подвернувшийся стул и вышел из комнаты. Надо было двигаться в Управление. Но он решил хоть по одной ниточке пробежаться и махнул по адресу инвалида-афганца. Мало ли, что его дома нету? Вдруг он правда машину дал кому-то? Может, и ключи от квартиры?
* * *
Времени у Ника было совсем мало. И ситуация стала выскальзывать из-под контроля. Драматизировать события не следовало: совсем чисто работать не дано никому. Какие-то следы он обязан был оставлять. Конечно, по уму за ним должна следовать бригада «чистильщиков», тех, кто все и всяческие следы уничтожает. И свидетелей заодно. За собой чистить — только еще раз следить. Да и предохраняться особенно Ник не хотел, не чувствовал в этом большой необходимости. Никак не верилось, что кто-то может поспеть за таким ритмом, который он сам себе навязал просто для того, чтобы не опоздать на самолет.
Другое дело, что сейчас он по собственной оплошности подставлял Пашку. Ну, алиби у того крепкое, ничего серьезного произойти не может. Да и не даст он никогда никаких показаний, так что если за себя Ник был совершенно спокоен, то совесть все-таки глодала: машину ему загубил, неприятности обеспечил.
С машиной было совсем глупо. Экономя время, Ник припарковал ее напротив дома и, конечно, попался. Надо было хотя бы за углом, а еще того лучше по другую сторону проходного подъезда: через подъезд и отсечь преследующие машины, если такие будут, а потом самому в машину и отсечь пеших.
Схалтурил. Но, с другой стороны, нормальная машина не загорается, когда в нее из пистолета палят. В Пашкиной же где-то бензин сифонил, пока стояла с разогретым двигателем в холостом ходу пары скапливались. Конечно, одна искра и привет. Хорошо, что не взорвалась. Сколько такая машина стоить может? Только не возьмет Пашка денег.
И из квартиры приходилось уходить. И тоже очень, быстро. Осложнялась игра. Горячо становилось. Правда ленточка финишная уже видна была: спринт так спринт.
Ник вымыл в пашкиной ванной руки и лицо, быстро собрал сумку, в которую убрал носильные вещи и оружие. Теперь его было совсем не так много: все тот же «Макаров» и «узи». Две обоймы к одному и полтора магазина к другому. Ник походя пожалел, что не прихватил «Калашникова», но быстро отогнал эту мысль. Все равно до «Калашникова», дело могло дойти только в том случае, если ему уже полная хана.
Просто смысл его войны сводился к тому, чтобы в прямой бой не вступать. В нем он точно мишень. Надо было хитрить и исхитряться, а «Калашников» — оружие хорошее, но глуповатое, к хитростям отношения не имеющее. Бог с ним совсем.
Он огляделся. Все в порядке. Теперь надо срочно искать телефон, чтобы предупредить Пашку, но и это отчасти опасно: когда к нему нагрянут следователи с вопросами, он и так поймет, что к чему. А о звонке неминуемо станет известно, лишние вопросы…
Ник решил не звонить.
Из квартиры надо было ретироваться быстро. Но дальше спешить не следовало.
Ник вышел во двор, поглядел на пашкины окна и заодно изучил дом напротив. Были в нем два окна на втором этаже весьма подходящие. Решив больше не халтурить и все-таки хвостики отслеживать, Ник обошел этот дом и вошел в подъезд.
* * *
Краснов по голосу узнал, что к аппарату подошел Косой. Они никогда еще не встречались, но по телефону два раза разговаривали. Обычно Краснов контактировал с Лепчиком. В крайнем случае мог связаться с Зеленью. Но уже ни того, ни другого не было. Брезжила нахальная идея вовсе завязать с Близнецами: те представлялись сейчас совершенно бессильными, но не настолько, чтобы самому наглеть и нарываться. Поэтому, когда Краснову позвонил Младший и потребовал дать информацию, он отказать не решился. Младший велел связываться через Косого, что было плохим признаком: Косой центровым не был. И кто у Близнецов остался из центровых, Краснов не знал. Если больше никого, то им уже и так хана.