"Ха... Бочаров ручей... Резиденция! Мог бы и догадаться, хотя ни разу тут в прошлой жизни, не был".

Встречал нас подполковник, которого я знал еще по визиту в Кремль. Ну, это когда Чурбанов меня еще чаем поил, а я его и двух его помощников развлекал анекдотами.

Встретил очень дружелюбно, почти обнял! Чем, видимо, совсем успокоил бдительность капитана Паршина. А затем мы стали выгружать инструменты и заносить все в небольшой кинозал в основном здании.

Следует сказать, что будущая резиденция Президента Российской Федерации впечатления не производила никакого. Три двухэтажных здания, одно побольше - основное, два поменьше - гостевые. Бледно-желтая штукатурка, несколько балкончиков, у основного здания скромная колоннада, два других вообще без архитектурных изысков. На "Южный дворец" всесильного властелина одной шестой части суши... правительственная "дачка" не походила вообще. То есть, совсем.

"Тут ведь, видимо, как, или для всех бесплатное образование и медицина, или для избранных - "мечты сбываются". Короче говоря, "мерзкие коммуняки"... как любила говаривать сумасшедшая "баба Лера". Мдя...".

Алик, под бдительным присмотром пары людей в штатском, руководил установкой аппаратуры, а уходивший куда-то подполковник, вернулся и позвал меня за собой.

Мы прошли по пустому коридору, застеленному красной ковровой дорожкой и по мраморной лестнице поднялись на второй этаж. А там, почти сразу, зашли в большую столовую заполненную людьми.

Я не успел даже осмотреться...

– О! Ты посмотри, Юрий Михалыч, какой это здоровый лоб стал! Как вырос-то мальчишка!..
– сидевший во главе стола, Щелоков поднялся и, с бокалом в руках, двинулся ко мне. Галстука на форменной рубашке нет, ворот расстегнут и вид... неофициальный и расслабленный. Я увидел краем глаза, поднимающегося из-за стола Чурбанова, но уже, лыбясь от уха до уха, спешил навстречу министру.

– Здравствуйте, Николай Анисимович!

– Здравствуй, здравствуй!.. Дай-ка я на тебя посмотрю... Время совсем немного прошло, а ты смотри, как он вымахал-то!!
– говорил Щелоков, рассматривая меня и одновременно обращаясь к улыбающемуся Чурбанову.

– Здравствуйте, Юрий Михайлович!
– я просто "лучился" от счастья видеть обоих ментов.

Хотя... оба были, на первый взгляд, людьми приятными, мне ничего плохого не сделали... даже наоборот... К тому же, они мне были нужны. Так что, я, наверное, и в самом деле, был рад их видеть..

– А чего ему не вымахать в здорового лба?! Он каждое утро на стадионе бегает и в море по несколько километров проплывает!
– неожиданно раздается за спиной знакомый голос.

– Я оборачиваюсь и вижу... Степана Захаровича - нашего соседа по столовой, пляжу и игре в карты! Вот это сюрприз!

– Здрасти, Степан Захарович...
– удивленно бормочу я.

– Да уж виделись сегодня за завтраком!
– смеется тот.

– Не издевайся над мальчиком!
– вступается за меня... Ирина Петровна и в шутку бьет мужа ладошкой по плечу, - Витечка, здравствуй милый, еще раз...

И... гладит меня по голове!

– А-а...
– обличающе утыкает в меня палец Щелоков, - наш пострел уже перезнакомился со всеми генералами, за моей спиной?!

– Да... мы это... соседи...
– пытаюсь выдавить из себя что-то, кроме глуповатой улыбки.

– Николай Анисимович, ты не издевайся над мальчиком!
– знакомая фраза, на этот раз, произносится уже другим женским голосом, мелодичным, но властным. В поле моего зрения появляется невысокая приятная женщина, полноватая, но со вкусом одетая. На ней светло-бежевый, явно импортный, костюм, замысловато уложенная высокая прическа и крупные серьги, посверкивающие гранями разноцветных "камешков".

– Над этим "мальчиком", Светлана Владимировна, - многозначительно заявил Щелоков, - особо не поиздеваешься, он с вооруженным уголовником не спасовал, так что шутками его не проймешь!

– Он сам кого угодно зашутит...
– добродушно фыркнул Чурбанов.

– Это точно, хохмач еще тот!
– внес лепту в культ моей личности, Степан Захарович, - иной раз так насмешит, что мама не горюй!

Надо было срочно вякнуть что-то юморное...

– Ну, вот...
– "обиженно" бурчу, - клоуном обозвали... Между прочим, мне говорили, что клоун это единственная профессия, которая может содержать в себе двуединство действия!

– Чего, чего??
– озадаченно переспрашивает Степан Захарович.

– Мне тетя одна рассказывала, что когда изменяешь мужу с клоуном, это одновременно и смех, и грех.

Молчание...

"Черт... неужели палку перегнул?.. или не смешно...".

Зря переживал... Не сразу "догнали", но хохотали, реально, до слез! Особенно, мужики!

Время, вроде, еще не позднее, но раз они уже за столом и Щелоков с бокалом, то процесс начат. По Чурбанову и Степану Захаровичу не видно, но они мужики здоровые, а Щелоков, явно, выпивши и женщины подозрительно румяны и веселы... Поэтому хохот вышел такой, что Задорнов, в будущем, обзавидовался бы. Все-таки, юмор моего времени тут вне конкуренции. Если не перегибать...