– Да... А может это все и объясняет...
– задумчиво согласился с Лехой Клаймич, - исчезла давящая ответственность, Вера почувствовала себя свободно и раскрылась.

– Ну, остались пустяки...
– вздохнул Завадский, и поднял бокал, - за то, чтобы поскорее найти еще парочку таких же "Вер"...

– И их мам не пускать на репетиции!
– подхватил лыбящийся Леха.

Второй раз я ему по ноге попасть не сумел...

***

На следующее утро, когда мы с мамой собирались на завтрак, неожиданно и громко в номере затрезвонил телефон. Я, не то что предположил, а просто почувствовал... НАЧАЛОСЬ!..

В свете моих последних "амурных-вокальных" похождений, звонок в приемную Чурбанова, как-то случайно, отошел на второй план.

Вот и сегодня с утра, несмотря на интенсивную тренировку с Лехой, голова была забита лишь мыслями про Веру - "сегодня или завтра?!". Организм, буквально, требовал женского тела!

Господи! Как я этот период в первом-то детстве пережил?! Наверное, было просто, потому что не знал, что ЭТО такое и КАК оно бывает. А тут, прям, зависимость от первожизненного знания и нынешних возможностей подросткового "гипер"...

Требовательный звон телефона я прекратил снятием трубки:

– Алле?!

– Витя?!

– Юрий Михайлович! Здравствуйте!!

– Здравствуй!.. здравствуй, дружок!.. Узнал?! Ну, как отдыхается?

– Спасибо, большое! Хорошо! Только уже устал отдыхать! Хочется что-нибудь полезное начать делать!

– А в школу не хочется?!
– с насмешливой иронией интересуется зять Генсека.

– Нет! Вот в школу не хочется точно!

Чурбанов смеется. Буквально, по телефону слышно, что у него хорошее настроение!

– Мне тут доложили, что ты песню про милицию закончил писать?

– Не только закончил, мы уже записали ее на пленку и разучили с санаторским ансамблем!

– Ну, и как получилось?..
– с неопределенной интонацией поинтересовался Чурбанов.

– Очень хорошая песня получилась, - я сразу сделал тон абсолютно серьезным. Мама, стоявшая рядом, жестами показывала, что песня отличная и её надо более активно хвалить. Впрочем, я и сам это прекрасно понимал.

– Она станет новым гимном милиции!
– весомо заявил я, мысленно наплевав на ненужную сейчас скромность.

– Так уж и гимном...
– недоверчиво хмыкнул Чурбанов.

– Юрий Михайлович!
– надавил я голосом, - она ТОЧНО станет гимном! И ею нужно будет завершать Праздничный концерт ко Дню милиции, потому что она будет лучшей песней концерта.

Наступила пауза.

Мама руками прикрыла рот, от моего нахальства, и с тревогой ждала продолжения.

– ...Прям, настолько хорошо получилось?
– задумчиво спросил Чурбанов.

– Прям, настолько!- твердо подтвердил я.

– Мы с министром сегодня в Краснодаре. Завтра будем в Сочи. Точно не стыдно будет показать Николаю Анисимовичу?!

– Юрий Михайлович! Я вас когда-нибудь подводил?! Головой ручаюсь!
– пошел я ва-банк.

– Хорошо, - решился Чурбанов, - завтра, к 17 часам будь готов, за тобой придет машина.

– Юрий Михайлович... Может, нет смысла и вам, и министру магнитофон слушать?! Мы ведь можем и вживую сыграть, только тогда одной машины будет мало, у ансамбля музыкальная аппаратура и людей будет... э... человек десять. Как лучше поступить?!
– хитроzопо закончил я вопросом, чтобы сделать решение его собственным. И не прогадал...

– Да, "вживую" будет точно лучше... Тогда к 17 часам будьте готовы все!

– Понял! В 17 часов будем на воротах санатория!

– Добре... Ну, давай... до завтра... "композитор"!
– насмешливо выделил последнее слово Чурбанов.

– До свидания, Юрий Михайлович!
– с энтузиазмом отозвался я и облегченно вздохнул, повесив трубку. Рядом, также тяжело, выдохнула мама...

Народ был, откровенно, "на взводе"!

Складированные футляры и сумки с инструментами. Валентина зубрящая тексты, который она исполняла уже больше сотни раз. Музыканты и Завадский в светлых рубашках и галстуках. Клаймич в белом, а главврач в черном(!) костюмах.

Я категорически уперся и никаких рубашек с галстуками одевать, разумеется, не стал. Поэтому в голубых джинсах и светлом английском поло выглядел и аккуратно, и... адекватнее всех.

Поначалу, десятым членом нашей группы я предполагал взять маму. А потом соизволил подумать... И передумал.

Брежневу жить еще больше четырех лет, а как Чурбанов улыбался маме, я видел. Хуже того, ей тоже понравился симпатичный и представительный генерал... На фиг, такие непредсказуемые расклады! Это Галине Брежневой можно открыто гулять с мужиками, при живом муже, а его самого, если и не тронут, то по полной прилетит тем, с кем "гульнет" он. Поэтому мама сегодня просто нервничала и провожала.