— Он мой артист...— вступился Отто. «Подкрепление» придало

ему куража.— Работать должен целый день. Таково условие.

— Да, целый день...

— Без разговоров! Долой позорный костюм! Марш домой! Иначе

и тебя и этого немца я сдам в полицию...

— Что у вас за странные шутки?— испуганно вымолвил Отто.

— Никаких шуток!

Зная решительность опекуна, Анатолий поспешил переодеться и

покорно отправился следом за ним. Идти пришлось не домой, а на

Кудринскую площадь, во Вдовий дом. Там он был водворен для

исправления к бабушке Прасковье Семеновне.

После двухнедельной ссылки в богадельне, где пришлось испы¬

тывать непрерывную воркотню и упреки, юноша был возвращен до¬

мой под строжайший надзор. Без разрешения он не смел высунуть

носа во двор. Опекун нанял учителей и особого дядьку, вменил им

в обязанность не только приохотить Анатолия к наукам, но и зорко

следить за его поведением.

Однако напрасны были старания. Мысли его по-прежнему цели¬

ком были захвачены цирком.

К чести Захарова надо заметить, что как бы его ни огорчали,

ни возмущали оба мальчика, он никогда не применял к ним физи¬

ческого наказания. И на этот этот раз повел он с Анатолием уве¬

щевательный разговор.

Начал терпеливо, хотя и в высоких тонах:

— Тебе уже семнадцатый год, ты достаточно взрослый, скоро

будешь гражданином отечества. Неужели ты не можешь понять всю

фальшь и мерзость своего выбора?! Тебе, дворянину, не подобает

быть среди уличных комедиантов, людей без роду, без племени. По¬

стыдись! Твоя страсть нелепа, дерзка...

— Кроме цирка мне ничто не нравится...

— Нравится грязная клоака... Вздор! Тебе надлежит быть граж¬

данином отечества, деятельным сыном своей родины, приносить ей

посильную помощь. А ты собираешься быть циркистом. Ужасно!..

Пылкие увещевания опекуна скорее достигали обратного. Юно¬

ша лишь все более укреплялся в своем решении. Правда, чтобы не

огорчать добрейшего Николая Захаровича, он избрал новую так¬

тику — не противоречить, но втайне добиваться поставленной цели.

Братья все чаще посещали цирковые спектакли.

С 1880 года на Цветном бульваре в Москве работал цирк. Владе¬

лец его — Альберт Саламонекий, выходец из Германии, сын цирково¬

го наездника и сам отличный наездник, впервые появился в России

в качестве гастролера у Карла Гинне. Предприимчивый и достаточно

дальновидный, он смекнул: «В Москве выгодно открыть собственный

цирк». Больше в кредит, чем на свои скромные средства, Саламон-

ский в короткий срок выстроил отличное каменное здание на Цвет¬

ном бульваре. Место это было выбрано расчетливо: в центре города,

где вокруг находились мелкие балаганы, зверинцы, карусели и другие

развлекательные заведения. Все они быстро закрылись, не выдержав

конкуренции с Саламонским. Единственным серьезным соперником

оставался цирк Гинне на Воздвиженке. Но и с ним Саламонский

вступил в соревнование и очень быстро взял верх.

Победа была закономерной. Вся талантливая семья Саламонского:

он сам, его жена и два приемных сына выступали в качестве наездни¬

ков и дрессировщиков лошадей. Глава семьи демонстрировал высшую

школу, выводил на арену большие конные группы, исполнял эффект¬

ные труднейшие номера — шестнадцать лошадей одновременно ста¬

новились по его команде на дыбы, а в карусели участвовало сразу

сорок две лошади.

Директор Саламонский утверждал: «Лошади — главные артисты

цирка». Но при этом добавлял: «Разнообразие — зерно успеха». По¬

тому в программе представлений были также тщательно отобранные

номера иностранных и отчасти русских артистов — акробатов, гим¬

настов, эквилибристов, жонглеров и особенно клоунов. Недаром не

очень грамотный репортер одной газеты писал: «Труппа господина

Саламонского состоит из 120 артистов, при 125 лошадях и других

дрессированных животных».

Ну как было не увлечься программой, в которой лучшие артисты