кидывает и ловит на лету, чтобы метко вонзить в мишень на доске.

— И так сможем...— шепчет Анатолий.

— Если подучимся!— осторожно добавляет Владимир.

Номер с кипящим самоваром вызывает одобрение братьев. Жонг¬

лер поставил его на двухаршинную подставку и водрузил все это

сооружение на лоб. Затем на сцене появляется «факир, житель

Индии»—здоровенный мужик в чалме из полотенца; он макает

куски пакли в керосин, зажигает и берет в рот, страшно вращая гла¬

зами.

«Человек без костей» оказался почти мальчиком и таким изну¬

ренным, что ветхое трико с блестками болтается на его худом теле.

Все же братья смотрят на него с нескрываемой завистью: их сверст¬

ник уже выступает перед зрителями, считается настоящим артистом,

и его называют так интересно — «человек без костей».

— А теперь, господа почтеннейшая публика!—провозглашает

зазывала,— гвоздь программы: отсекновение головы живому челове¬

ку. Нервные и дамы могут не смотреть. Желающих испытать на себе

отсекновение головы — прошу на сцену!

Зрители замерли. Подвергнуть себя жестокой казни желающих

не находится. Наконец, после настойчивых приглашений из задних

рядов выходит какой-то парень. Палач в красной рубахе уже поджи¬

дает его с топором в руках. Для доказательства остроты топора отт

вонзает его в колоду.

Парень переминается с ногй йа йоту, Соййо МорТаеТ глазами, за¬

тем покорно становится на колени и кладет голову на плаху. Палач

заносит топор, охает, как мясник, рубящий мясо, и враз отрубает го¬

лову. И окрававленную поднимает для всеобщего обозрения.

Ошеломленные зрители не успевают прийти в себя, как вновь

слышится голос зазывалы:

— Представление окончено! Кто желает увидеть оживление

мертвеца — полезай в балаган с того конца!—Зазывала указывает

на кассу, где продаются билеты на следующий сеанс.

Разумеется, эта страшная казнь — обман, ловкий трюк. Но как

он делается? Хотя бы лишь ради того, чтобы постичь его секрет, уже

стоит стать циркистом. Братья строят различные предположения,

путаются в догадках, спорят и только еще более разжигают свое лю¬

бопытство. Они не смеют еще думать, что уже недалеко то время,

когда они сами будут выступать в балагане и тогда несколько раз в

день им придется наблюдать «отсекновение головы» и то, как «палач»

вынимает ее из ведра с клюквенным соком.

Но пока даже этот жалкий балаган с его немудрящими номерами,

плохоньким оркестром и громко бьющим барабаном вызывает восхи¬

щение. Что же говорить о настоящем цирке с его ареной, блеском

огней, пистолетным щелканьем бича, бравурными звуками галопа!

Он кажется чудесной, недостижимой мечтой.

В военной гимназии кадеты Дуровы отличались успехами. Но...

только в гимнастике.

Мальчики продолжили дома занятия, так решительно прерванные

опекуном. На этот раз их учителем стал чех Забек, шпрехшталмей-

стер цирка Альберта Саламонского. В прошлом отличный акробат,

он оказался умелым преподавателем. Ученики со своей стороны

прилагали все старания, чтобы постичь цирковое искусство.

Братья уже запросто делали «копфштейн»—стойку голова в го¬

лову и «флик-фляк» — прыжок назад на руки, а затем на ноги и

без страха разбиться раскачивались на кольцах и в самой высокой

точке прыгали, распластавшись птицей,—это напоминало полет, те ¬

ло будто парило в воздухе.

На руках от частых упражнений на гимнастических снарядах го¬

рели мозоли. Случалось и падать. Но и падения стали наукой. Забек

твердил: «Циркист и падать должен уметь артистично, красиво. Это

тоже искусство».

Молодым акробатам не терпелось «выйти на публику», ощутить

сладость аплодисментов. И, горя честолюбием, они опрометчиво де¬

бютировали — ни ко времени и ни к месту. Кого не губило стремле¬

ние к славе...

В военной гимназии шли экзамены. В актовом зале за столом,

покрытым зеленым сукном, заседал педагогический синклит. Во гла¬