– Не волнуйся. – Том ободряюще стиснул ее руку. – Уже чуть-чуть осталось. Надо потерпеть еще несколько дней.

– Как ты думаешь, Уэйна к тому времени выпустят?

– Не знаю, – ответил Том. – Я плохо разбираюсь в правовой системе.

Последние недели Фолки твердили, что адвокаты мистера Гилкреста близки к успеху. Из того, что они слышали, готовится сделка: мистер Гилкрест признает себя виновным по менее серьезным пунктам обвинения, и его отпустят на свободу, не назначив дополнительного тюремного срока. С минуты на минуту, говорили они. С минуты на минуту мы услышим хорошие новости. Том сомневался, что исход будет настолько благополучным, но Фолки, казалось, были воодушевлены, и их оптимизм передавался Кристине.

– Поехали с нами на ранчо, – предложила она ему. – Будешь жить в одном из гостевых домиков.

Том был признателен ей за приглашение. Он привязался к Кристине и ребенку – во всяком случае, свыкся с мыслью о том, что ребенок будет, – и хотел бы оставаться рядом с ними. Но не так, как она предлагает, живя в тени мистера Гилкреста.

– Тебе там будут рады, – пообещала Кристина. – Я расскажу Уэйну, как ты мне помогал. Он будет тебе благодарен. – Она ждала ответа, которого так и не последовало. – Тебе ведь все равно некуда идти.

Это было не совсем так. Том решил, что после рождения ребенка, когда Кристина перестанет в нем нуждаться, он вернется домой в Мейплтон, побудет несколько дней с отцом и сестрой – он много думал о них в последние месяцы, хотя и не звонил им, не посылал сообщений по электронной почте, – может быть, увидится с мамой, если сумеет ее найти. Ну а дальше, Кристина права, его жизнь – чистая страница.

– Уэйн хороший человек, – сказала она, подняв глаза к плакату на потолке, на который Том не любил смотреть. – И очень скоро весь мир узнает об этом.

Лори с Мег рано прибыли на встречу, назначенную им на девять часов утра, но в кабинет руководителя их пригласили уже почти в полдень. Пэтти Левин, казалось, была искренне смущена тем, что не смогла их вовремя принять.

– Я не забыла про вас, – заверила она их. – Просто утро выдалось суматошное. Моя помощница слегла с гриппом, а без нее работа никак не ладится. Обещаю, такого больше не повторится.

Извинения Пэтти Левин привели Лори в замешательство, как будто та подразумевала, что они с Мег занятые люди, которые не любят, чтобы их заставляли ждать. В прежней жизни Лори действительно была занятым человеком – типичной мамочкой из пригорода, пытающейся всюду успеть, совместить хлопоты по домашнему хозяйству с заботой о детях, постоянно переключающейся с одной обязанности на другую. В ту пору, когда все думали, что мир будет существовать вечно, времени ни на что не хватало. Чем бы она ни занималась – пекла печенье, гуляла вокруг озера в хорошую погоду, занималась любовью с мужем, – она всегда нервничала, ее не покидало ощущение, что она не успевает, словно в эту самую минуту через узкую горловину песочных часов осыпались последние крупинки. Любое непредвиденное обстоятельство – ремонт дороги, неопытный кассир, потеря ключей – могло повергнуть ее в безумное отчаяние и на целый день выбить из колеи. Но такой она была раньше. Теперь же вся ее жизнь состояла из курения и ожидания, и ей было все равно, где это делать. Почему бы не в коридоре возле кабинета руководителя?

– Ну, как жизнь? – осведомилась Пэтти Левин с улыбкой. – Как обстоят дела в поселении № 17?

Лори и Мег переглянулись, приятно удивленные ее приветливым тоном. Вызов к начальству, что они получили, был немногословен и звучал несколько зловеще – Завтра в 9 утра быть в штаб-квартире, – и обе они добрую часть предыдущего вечера ломали головы над тем, в чем же они провинились. Лори предположила, что ее будут бранить за то, что она еще не вернула подписанное мужем заявление о разводе. У Мег возникло подозрение, что их дом, возможно, напичкан «жучками» и руководству известно, что они регулярно нарушают обет молчания, а также содержание их бесед. «У тебя паранойя», – пожурила ее Лори, но сама, думая о том, что Мег, возможно, права, судорожно вспоминала, не наговорила ли она чего-то такого за последние два месяца, что могло бы поставить ее под удар.

– Нам там нравится, – сказала Мег. – Очень уютный дом.

– И дворик замечательный, – добавила Лори.

– Хороший, правда? – согласилась Пэтти Левин, прикуривая сигарету от спички. – Наверно, там чудесно в это время года.

Мег кивнула.

– Столько зелени. И есть одно дерево с такими миленькими розовыми цветочками. Я не уверена, вишня это или…

– Мне говорили, что это иудино дерево, – сообщила Пэтти. – Здесь его редко встретишь.

– Единственная проблема – птицы, – заметила Лори. – Очень уж галдят по утрам. Будто находятся прямо в твоей комнате. Сотни птиц, и все щебечут, щебечут.

– Мы думаем, что было бы неплохо посадить там огород, – сказала Мег. – Зеленая фасоль, цукини, томаты, все такое. Абсолютно никакой химии.

– Он окупил бы себя, – вставила Лори. – Нужен только небольшой стартовый капитал.

Идея разбить огород их воодушевляла – у них было много свободного времени, и они хотели потратить его на что-то конструктивное, – но Пэтти Левин не отреагировала на их слова, будто вовсе их не слышала.

– Где вы спите? – спросила она. – Перебрались уже в большую спальню?

Лори покачала головой.

– Мы все так же живем наверху.

– В отдельных комнатах, – быстро добавила Мег. Формально она не лгала, но лукавила, поскольку ее матрас обосновался на полу в комнате Лори. Им обеим так больше нравилось, можно было шептаться по ночам, тем более что теперь они жили в доме только вдвоем.

Пэтти Левин прищурилась, неодобрительно глядя на них, выпустила струйку дыма из уголка рта.

– Большая спальня удобнее. По-моему, там и джакузи есть.

Мег покраснела. Редкий вечер она не баловала себя купанием в джакузи. Лори тоже нравилось нежиться там, но свежесть новизны быстро прошла.