– И вы предлагаете докопаться до истины, чего бы мне это не стоило?

Алхимик кивнул:

– Цена победы слишком велика, инспектор. Прентвиль всегда будоражила религиозная сумятица. Но сейчас, я считаю, все может оказаться куда серьезнее. И чаша весов наклонится в другую сторону, далекую от мира и спокойствия. Что скажите?

Констебль задумался:

– Мне пока трудно связать все случившееся воедино. Два разных по своей значимости и признакам происшествия. Две смерти - скованные между собой лишь предполагаемым убийцей. И масса предположений, касаемо мистической природы событий. Я теряюсь в догадках, - честно признался Джинкс.

– Ничего страшного, - успокоил его сэр Элберт.
– Просто вы находитесь в самом начале пути. Если мы готовы идти до конца, удача не оставит нас. И на нашей стезе повстречается трубочист!

– Что?
– пораженный последней фразой констебль едва не повалился на стул.

– Я сказал лишь, что надо верить в сопутствующую удачу. Вы ведь слышали о примете? Встреча чумазого чистильщика приносит везение...

Люси приблизилась к инспектору и, посмотрев прямо в глаза, уверено произнесла:

– Вместе мы справимся. Я окажу вам любую помощь.

Мистер Форсберг не посмел возражать. Но в голове веретеном крутился образ приветливого паренька - помощника фортуны, которого он повстречал у дома старого убийцы.

4

Улица Печали к вечеру быстро опустела, и только одинокие повозки проносились между домов, исчезая в призрачной пустоте городского тумана. Промозглая погода, резко сменившая изнуряющую жару долгого дня, не удивляла никого. Люди старались быстрее переделать засветло все дела и, закрыв ставни, коротать вечер, сидя у камина в приятной компании. И лишь квартал Отрешенных жил совсем другой жизнью. Те, кто выбирал ночь, просыпались с закатом солнца и вылезали на улицы из темных закоулков ветхих домов, в поисках новой, интересной жизни. Не считая грехов, они вновь и вновь утопали в море порока, совершенно не задумываясь о завтрашнем дне.

Мистер Форсберг сидел у окна и, выглядывая на сумрачный переулок, задумчиво покусывал кончик пера, с которого уже давно упало на чистый лист несколько жирных клякс. Логическое заключение, мотивы, сопоставление, вывод - и прочая, научная абревеатура, называемая одним емким словом - расследование, никак не хотела сочетаться с тем, что произошло в Прентвиле, за последние пару дней.

Листая толстые папки с делом, не имеющим порядкового номера, инспектор с небывалым упорством начинал заново. Его интересовало все, начиная от веса и роста умершего и заканчивая его привычками.

Но получалась полная ерунда. Обе жертвы - если исключить причастность Невила к гильдии воров - были безупречны. Возница, мистер Фрит, являл собой настоящий пример для подражания. Во время платил налоги, часто подвозил пожилых горожан, не прося платы, а многие соседи утверждали, что Ларкси даже не сквернословил и был весьма благочестивым и честным горожанином.

Какие же грехи заставили Коракса вынести вам приговор?
– мысленно спросил сам себя инспектор. Но в последний момент осекся. А с чего он решил, что Невила тоже убил ворон. На месте смерти он не нашел вороньего следа, да и про черную птицу не сказано ни в одном из опросных листов.

Очередное несовпадение заставило констебля на секунду отбросить в сторону перо и закрыть глаза.

Голова раскалывалась от нагромождения всевозможных мыслей.

– Если бы я был судьей: зачем мне потребовалось вмешаться в дела смертных?

Джинкс припомнил воскресные уроки, в местном приходе, которые он так не любил. Слова пастыря, призывающего быть добрым и отзывчивым. Все казалось пустым.

– Может быть, стоит вновь повстречать трубочиста?
– предложил он последний возможный вариант и улыбнулся собственной наивности.

Внезапно раздался стук в дверь. Инспектор ответил. На пороге стояла тетушка Лайрис.

– Надеюсь, на этот раз никто никого не убивал?
– с надеждой поинтересовался инспектор.

– Слава Всеединому, нет, - выдохнула женщина.
– К вам гость, старший инспектор Ла Руф.

– Ко мне? Инспектор?
– Джинкс подскочил на месте.
– Проходите, присаживайтесь. Я просто не ожидал.

Старший инспектор привычно улыбнулся:

– Я к вам, как говорится со встречным визитом, друг мой. Сначала вы побеспокоили меня посреди ночи. Теперь вот я вынужден, несмотря на свою подагру, совершить это вечернее путешествие в ваш дом.

Мистер Форсберг отчего-то смутился и предложил Ла Руфу мягкое кресло.

– Я тут немного зарабо....

– Вижу, вижу, - устроившись удобнее, старший инспектор отмахнулся, избавляя констебля от лишних забот.
– В ваши годы я тоже проявлял завидное упорство, пытаясь, во что бы то ни стало докопаться до сути вещей. Над чем сейчас трудитесь? Донос на мистера Литли высказывающего недостойные мысли о членах магистрата? Или вас заботит крупная недостача на фабрике 'Ненастных рудников'?