Так или иначе, что-то все-таки сработало.

2

– Все они в хорошей форме, – доложил Петрос Иванов.

– Прекрасно. В самом деле – прекрасно. – Деннис положил в рот кусочек рыбы, потом – еще один. То был частный обед в служебной столовой – с плотно задернутыми занавесками на герметичных окнах, предназначенных для наблюдений за происходящим на этаже. Синоптики, как и было заказано, организовали дождь, и по стеклам уныло струилась влага. Все обещало успокоиться в течение одного-двух дней. – Черт побрал бы нашего Жиро – конечно, все пройдет как надо, утверждает он. И тотчас отбывает в столицу. Не верю, что его вызвали по телефону.

– До сих пор все протекало без осложнений. Ази абсолютно нормальны. Они уже задействованы в программе.

– Как и Ари.

– Штрассен взъелась на старшую няню.

– Что еще нового?

– Утверждает, будто няня самоуверенна и третирует сотрудников.

– Подумать только: ази самоуверенна! Получается, что ази в точности выполняет инструкции, а Джейн бесится просто оттого, что у нее в квартире появились новые люди. Ничего, переживет! – Най подлил себе еще кофе. – С ази Ольги все еще непросто ладить. Он себя в обиду не дает. Олли моложе, он – парень твердый. Не то что бедняга старик, которого Ольга держала прежде. Но Джейн в чем-то права: нужно прокатать Олли обучающую ленту, дабы смягчить его нрав, а остальное сделает сама Джейн. Линию поведения по отношению к ребенку она сумеет выдержать; изменив Олли и ее отношение к нему, можно ожидать, что все зайдет дальше, чем Джейн была способна себе позволить. Если у девчонки есть обычная детская сообразительность, она едва ли не с колыбели будет чувствовать напряженность между взрослыми. Если вспомнить внимательность Ари, трудно судить, что еще она начнет схватывать с первых дней. И потому скажите: что вы намерены делать?

– Прокатаем Джейн обучающую ленту? – понимающе улыбнулся Петрос.

Фыркнув, Деннис отхлебнул кофе:

– Я и сам очень хотел бы. Но нет. Джейн – профессионалка. Она понимает, что к чему. Мы заключили сделку: мы не трогаем Олли, а Джейн втолковывает ему, какую играть роль. Мы полагаем, что ази, способный осчастливить нашу Джейн, в состоянии справиться с чем угодно.

Собеседники рассмеялись.

Деннис был чрезвычайно зол на брата. Ведь Жиро мог запросто снять с его плеч немалую долю того, что ему приходилось теперь делать. Однако с некоторых пор Жиро завел привычку летать в Ресион, причем вне зависимости от состояния дел с проектом.

«Все – твои заботы, – втолковывал Жиро. – Ты у нас управляющий, тебе и карты в руки».

Большая часть года ушла на изучение заметок Арианы – той крохотной исходной составляющей компьютерных материалов, с которой техники могли работать без особых трудностей. Ресионская компьютерная система целых три недели обрабатывала только начальные данные по Ари. Хорошо еще, что Ольга в свое время догадалась заархивировать все со ссылками и в хронологическом порядке. Теперь предстояло отыскать нужные обучающие ленты – причем имевшие отношение не только к Ари, но и к паре единственных в своем роде ази, послуживших исходными прототипами. Под холмами располагался тоннель, а теперь спешно сооружались еще три, ибо громадное хранилище было заполнено материалами, что называется, под завязку, а потому сотрудники даже стали сортировать обучающие ленты на активные, более активные и самые активные, поэтому теперь можно было хранить непосредственно в корпусах гораздо большее количество информации.

Когда проект заработает на полную мощность, информация хлынет настоящим потоком, грозя затопить ресионские архивы. Один из сооружаемых тоннелей намечалось использовать для хранения сведений о физическом состоянии, что подразумевало создание особых компьютерных программ, предназначенных исключительно для обработки данных, которые не успела обработать сама Ариана, а также тех, над которыми трудились другие до момента, когда ребенок научился разговаривать.

Ресион не собирался передавать в чужие руки ничего имеющего отношение к проекту. Он готов был поручить другим лабораториям некоторые циклы воспроизводства ази, дабы освободить своих сотрудников от монотонных простейших операций. В свете последних широкомасштабных трат Ресион неминуемо разорился бы, не поспей со своими деньгами военные; именно на средства Комитета по обороне возводились филиалы Ресиона на Фаргоне и Планисе, на эти же средства закупались дополнительные эмбриофоны и компьютеры, увеличивалось производство и прокладывались новые тоннели. А в это время Джордан Уоррик оказывал всем услугу самим своим пребыванием и надзором за оборудованием комплекса на Планисе, что впервые после кончины Арианы позволяло ученому ощущать себя счастливым, ибо теперь он был при деле и при очень существенном деле – как-никак, к его разработкам проявляли интерес военные. Из оперативного отдела Ресиона пришлось перевести Роберта Карната – он получил назначение директором комплекса на Планисе: Роберт не водил дружбу с Уорриком и был опытным организатором, способным удержать ситуацию под контролем. Кроме того, из Ресиона пришлось откомандировать еще кое-кого – на строительство фаргонского комплекса, а в будущем предстояли новые переводы, в особенности когда лаборатория вступит в эксплуатацию и будет развернут проект «Рубин». Когда все только началось, в Ресионе ощущался избыток квалифицированных специалистов, но теперь начальству приходилось выкупать в заведениях типа «Лаборатории Бухера» и «Фермы жизни» работавших по контракту ази, подвергать омолаживанию всех ази старше сорока лет и терзать сотрудников бесконечными обучающими лентами для переквалификации. За пределами Ресиона – как здесь было принято выражаться, «в городе» – стояли пятнадцать пустых бараков, и администрация исследовательского комплекса только-только успела подписать с Комитетом по обороне соглашение по рациональному использованию ази предпенсионного возраста: военные экономили таким образом средства, которые в ином случае пришлось бы затратить на переподготовку и выплату пенсий, а ази, в свою очередь, были безумно рады открывшимся перспективам, поскольку вместо отправки в захолустный правительственный трудовой центр могли продолжать трудиться, да к тому же получить неплохие должности в «Ресион-эйр», при организации производства и транспортировки грузов и тому подобную работу; словом, эти ази могли с уверенностью смотреть в будущее. А Ресион в один заход получал солидный резерв дисциплинированного и осознающего секретность предстоящей работы персонала. Даже в отлаженном ресионском механизме неизбежно должен был возрасти процент ошибок и оплошностей, однако они полностью исключались во время работы над проектом, где участвовали сплошь проверенные люди, за деятельностью которых к тому же наблюдали подлинные мастера своего дела.

Откупившие этих людей военные поистине спасли их. Деннис особенно гордился этим маневром. И неспроста; не каждому под силу сделать из одного проекта несколько – проект «Рубин» и двух ази. Не забывая к тому же координировать осуществление проекта, обеспечивать финансирование и соблюдение режима секретности. Последнее взял на себя Жиро. Остальным занимался Деннис, и занимался столь усердно, что под конец ощутил себя роженицей, разрешившейся от бремени.

– Легче не стало, – предупредил он Петроса. – Потому что с этого момента начнется схватка между ребенком и главными действующими лицами. Если кто-то допустит промах, немедленно докладывай. Если она узнает что-нибудь неположенное, тоже докладывай. Здесь нет ничего несущественного. И не будет, пока мы не получим результаты, пригодные для сравнения с исходными данными.

– Но работы еще полно, да и досье нужно непрерывно пополнять, пока ребенок будет взрослеть.

– Ничего не поделаешь. Различий не избежать. Мы всегда будем что-то менять. И при этом не будем знать, в каком направлении движемся. Если дитя хоть как-то сопоставимо с Ари, мы все равно ничего не узнаем, правда ведь?

На сей раз смеха не последовало.

3

Джастин наклонил бутылку, и вино, слегка пузырясь, стало наполнять опустевший в очередной раз бокал Гранта. Уоррику-младшему оставалось теперь долить вина себе и поставить пустую бутылку вниз. Грант с легким беспокойством оглядел свой бокал.

Что поделаешь: обязанность. Грант, чувствуя, что пьянеет, размышлял о своем теперешнем состоянии. А Джастин был уверен, что может безошибочно определить: Грант ничего не скажет, но уже решил, что сегодня – не самый подходящий день для рассуждения об обязанностях.

Братья говорили о работе, обсуждали конструкцию обучающей ленты, над которой как раз трудились. Конечно, целая бутылка вина не навевала рабочего настроения, а потому беседа получалась все более путанной.

Но Джастин не имел ничего против подобной встряски.