– Мне нужно обсудить с вами ряд серьезных проблем, – отозвался Най, не отпуская руки собеседника. – Если точнее, речь о проблемах, которые тревожили бы и ее.

– Я готов встретиться с вами в любое удобное время.

– Если бы вы смогли выкроить время прямо сейчас…

Кореину были не по душе внезапные, без предварительной договоренности, встречи. Однако новое знакомство было слишком важным, чтобы демонстрировать характер. Больше всего Кореину не хотелось начинать знакомство с отказа в общении – под благовидным предлогом.

– Как вам угодно, – отозвался Михаил, направляясь с Жиро в еще недавно принадлежавший Ариане кабинет. Новый хозяин немедленно уселся за стол, и дотошный Михаил мигом отметил отсутствие Флориана и Кетлин. Но зато здесь был новый ази по имени Аббан, прошедший процесс омоложения и украшенный благородной сединой. В отличие от Аббана, Най не успел поседеть полностью, хотя обоим было не менее сотни лет. Аббан приготовил кофе, а Кореин, усевшись, подумал вдруг о любопытных журналистах и политиках, не спускавших глаз со всякого, кому случалось заглянуть в эти кабинеты. Любопытные мигом подмечали, кто куда вошел, с кем и как долго оставался.

Как назло, у Михаила не было возможности осторожно ускорить ход встречи.

– Думаю, вы в курсе, – тихо молвил Жиро, отхлебывая кофе, – что очень многое изменилось. Уверен также, что вам известно мое намерение баллотироваться на вакантный пост.

– Это меня не удивляет.

– Я хороший управленец. И я – не Ари. Я просто не знаю, как стать похожим на нее. Мне хочется протолкнуть проект «Надежда» – он был чрезвычайно дорог Ариане. Да я и сам верю в его успех.

– Что до меня, то мое мнение вам известно.

– Что поделаешь: расхождений не избежать. Но чисто философских. Если меня выберут председателем Комитета по науке, – Най отпил кофе. – Хотя куда более насущный вопрос теперь – как вы, надеюсь, понимаете – дело Уоррика.

Сердце Кореина учащенно забилось. Что это, подумал он, ловушка? Или предложение? «Ужасная трагедия», – сдержанно молвил он.

– Для нас это – ошеломляющий удар. Как глава – теперь уже бывший – ресионской службы безопасности я много общался с доктором Уорриком. И потому вправе заверить вас, что в основе случившегося лежат личные мотивы. И ничто иное…

– Вы говорите так, будто он во всем сознался?

Най смущенно кашлянул и, сделав глоток, посмотрел собеседнику в глаза. И осторожно сказал:

– Ари было невероятно трудно не приставать к помощникам-лаборантам. Именно здесь и кроется причина. Джастин Уоррик, сын Джордана, – родительская производная. А отношения доктора Эмори и Джордана Уоррика уходят корнями глубоко в историю.

«Дело осложняется с каждой минутой», – с тоской отметил Михаил, чувствуя странную неловкость от откровенности едва знакомого человека. И предпочел промолчать, хотя Най нарочно умолк, чтобы позволить ему высказаться.

– Ари затеяла перевод на другое место ази экспериментального образца, который фактически является членом семьи Уорриков, – продолжил Жиро. – А все для того, чтобы держать под прицелом отца и сына. Во всяком случае, так нам теперь представляется. Парнишка, разумеется, засуетился и кинулся на защиту товарища, отослав ази к людям, которых считал друзьями отца. К сожалению – пока еще выяснены не все подробности – те оказались связаны с партией Роше. И с экстремистами.

«Проклятие! – мысленно выругался Кореин. – Столь заметный след – сущая беда. Конечно, он нарочно дает мне почувствовать опасность».

– Разумеется, ази мы вернули, – продолжал Най. – Собственно, тут и зарыта собака. Ази никак не сумел бы добраться до Ари: он постоянно находился в госпитале, под наблюдением. Но Джордан Уоррик сумел разузнать, что Ари вытворяла с его отпрыском. Улучил момент, когда она оказалась одна в лаборатории, и закатил ей страшный скандал. Ари ударила Джордана, он ответил тем же, она упала и ударилась головой о край стола. Но это было еще не убийство. До настоящего убийства дело дошло, когда он взял какой-то лабораторный инструмент и повредил трубы, после чего захлопнул дверь хладокамеры и поднял давление в системе. Увы, инженеры определили, что это не был несчастный случай.

– Совет во всем разберется, – отозвался Кореин, с тоской думая, что убийство одного Особого другим – явление неслыханное. К тому же еще один Особый – сам по себе человек опасный – настойчиво старался выложить ему лишние подробности. Почувствовав озноб, Михаил обхватил ладонями горячую чашечку, желая хоть немного унять неприятное ощущение.

– Уоррик не хочет доводить дело до суда.

– Почему?

– Закон распространяется на него с определенными изъятиями, но репутацию можно загубить навсегда. В особенности репутацию сына.