— Тебе здесь нравится, дорогая? — спросила я у нее.

— Очень! — закивала девочка. — Только я хочу на речку, а Гульнара не пускает. Говорит, что без мамы нельзя. Но теперь, когда мама приехала, можно?

— Конечно, с мамой можно. Вот сейчас мы пообедаем и пойдем гулять.

Я провела с невесткой и с племянницей весь день. Игры с малышкой отвлекли меня от невеселых мыслей о Лайле. Когда я уже прощалась, Салмея еще раз спросила:

— Вы ведь скажете Императору, что это вы позволили мне остаться здесь, шаисса?

— Разумеется, скажу. Не переживай, Салмея. Вернетесь через несколько дней, когда во дворце смерть Лайлы уже перестанет быть бурно обсуждаемой новостью.

Я еще раз поцеловала Фирузе на прощание и забралась в экипаж.

Во дворец я прибыла, когда уже стемнело. Можно было уже собираться на вечернее свидание, но сначала я должна была поговорить с братом.

Селим был у себя в кабинете, но сидел не за столом, а на небольшом диване у окна.

— Я навещала Фирузе в загородном дворце, — сообщила я ему.

— Как она?

— Ей там нравится. Я разрешила Салмее пока не возвращаться во дворец.

— Хорошо, — несколько рассеянно отозвался Селим. — Знаешь, Амина, я совсем не скорблю о смерти Лайлы. Это так странно.

Я подошла к брату и присела рядом с ним на диван.

— Значит, ты не любил ее по-настоящему.

— Я это понял и раньше. А сейчас я даже удивляюсь, как я мог увлечься ею на столь долгий срок. Она была завистливой и склочной, правда, горячей в постели. А теперь ее нет — и я ощущаю лишь облегчение.

Я взяла Селима за руку.

— Не вини себя за это. Ты был добр к ней при жизни и не твоя вина, что она этого не оценила.

— Ты горевала, когда умер Исмаил? — внезапно спросил Селим.

— Да, — ответила я. — Но нас с ним связывали совсем не такие отношения, как вас с Лайлой.

Дверь приоткрылась и в кабинет заглянул Баязет.

— Добрый вечер, Амина, — поприветствовал он меня. — Не знал, что ты здесь.

— Я уже ухожу, — я поднялась с дивана. — Я заходила, чтобы рассказать о своей поездке в загородный дворец к Фирузе.

Мой визит к племяннице Баязета не заинтересовал и я, распрощавшись, оставила мужчин наедине.

Мои верные Фатима и Рания уже подготовили купальню. Они растерли меня шелковыми варежками с пеной, а затем — маслом с ароматом жасмина. Волосы расчесали и оставили распущенными, так, что они тяжелой волной падали на спину. Платье я выбрала простое, такое, чтобы легко смогла надеть его без помощи служанок. И сняла с себя все украшения.

Эдвин, ждавший меня на нашем месте посмотрел на меня с тревогой.

— Что-то случилось, Амина?

— С чего ты взял?

— У тебя такое выражение лица, словно ты приняла нелегкое решение.

— Ты прав, решение я приняла. Но я не назвала бы его нелегким.

И я взяла его за руку и повела в глубь сада, в тот самый павильон, где некогда впервые его поцеловала. Эдвин шел за мной молча, понимая, что не стоит задавать вопросы. И только когда за нами закрылась дверь он внимательно посмотрел мне в лицо и спросил:

— Амина, я правильно тебя понял?

Вместо ответа я расстегнула застежки на плечах и белый шелк легко стек к моим ногам. Полная луна, заглядывавшая в окна, светила довольно ярко и ее света мне хватило, чтобы разглядеть выражение восторга на лице жениха.

— Амина, — прошептал он и кончиками пальцев, едва касаясь, провел по моему плечу вниз, к груди, потом к животу. — Амина…

Я судорожно втянула воздух. А потом сделала шаг к своему любимому, оказавшись совсем близко, почти соприкасаясь телами.

— Эдвин, — мой шепот был хриплым. — Я люблю тебя и я не хочу больше ждать.

И, ощутив внезапную робость, осторожно погладила его по щеке. Он повернул голову, поцеловал мою ладонь. Моя рука приподняла край его туники, потянула вверх.

— Амина…

Туника полетела на пол. Эдвин подхватил меня, крепко прижал к себе. Теперь, без слоев ткани, разделявшей наши тела, все ощущалось острее. Прикосновение к его обнаженной коже обжигало, вызывало жар внутри. Его руки погладили мою спину, поясницу, спустились на ягодицы и сжали. Я провела языком по его ключице — кожа была слегка солоноватой от выступившего пота. Согнув ногу в колене, погладила его бедро. С губ Эдвина сорвался стон. На мгновение отстранившись от меня, чтобы избавиться от оставшейся одежды, он подхватил меня на руки и осторожно уложил на мягкий ковер. А сам опустился на колени рядом со мной.