— Ее, — я вздохнула. — И именно это не позволяет окончательно снять с нее подозрения, ведь девушка на себе ощутила, на что способна Лайла. Конечно, ей удалось убедить дознавателей в том, что она ночью не видела Лайлу…

— Но ей не обязательно было убивать самой, — понял Эдвин мою мысль. — Она могла заплатить кому-нибудь.

— Или этот кто-нибудь рассчитывает на ответную услугу, — горько усмехнулась я.

— Что же касается твоего брата, то я не вижу причин, по которым он мог бы избавиться от жены таким способом, имея возможность в любой момент просто отослать ее.

Я пожала плечами.

— Кто знает. Самое простое объяснение — она сказала нечто, что привело его в ярость, вот он и не сдержался.

— А твоя вторая невестка?

— Салмея уверяла меня, что время, когда она желала Лайле смерти уже прошло. Я очень хочу поверить ей, но не могу окончательно перестать подозревать. Все-таки покойная измывалась над ней довольно долго.

— Насколько я понял, Лайла была из тех женщин, что с легкостью наживают себе врагов. Так что список подозреваемых смело можно расширять.

— Да, но кого туда можно добавить? Айше? Она недолюбливала Лайлу, но не столь сильно, чтобы убить ее из-за этого.

— Ну могли еще быть обиженные служанки, рабыни, другие девушки из гарема. Ты ведь отсутствовала несколько лет, так что многого не знаешь.

— Да, ты прав, — согласилась я. — Об этом я не подумала.

— Только предоставь вести расследование дознавателям, хорошо? Крыса, загнанная в угол, становится агрессивной. Боюсь, что если ты приблизишься к разгадке, то преступник пойдет на еще одно убийство.

— Пока я никому не дала повода подумать, что пытаюсь вычислить убийцу. Я просто утешала Салмею и обсудила с Зульфией ее перспективы в гареме. Со служанками Лайлы тоже что-нибудь придумаю, да и завтра мне будет не до разговоров с ними.

— А чем ты собираешься заняться завтра?

— Навещу Фирузе, Салмея отослала ее на несколько дней в загородный дворец.

— Она правильно поступила.

— Да, невестка — хорошая мать. Разлука с дочерью очень огорчает ее.

— А разве она не может остаться за городом с малышкой?

— Думаю, она просто не стала беспокоить Селима просьбами, а без его разрешения сама уехать не решилась. Но я настою на том, чтобы она не расставалась с Фирузе и осталась завтра с ней. Скажу, что сама улажу этот вопрос с братом.

— А теперь, — улыбнулся Эдвин, — если мы все обсудили, предлагаю заняться кое-чем более приятным.

— Например?

— Например, вот этим, — его губы скользнули по моей щеке. — Или этим, — шепнул он мне на ухо и слегка прихватил мочку зубами.

Рука его на моей спине соскользнула на поясницу, потом спустилась чуть ниже. Я откинула голову, подставляя шею под его поцелуи.

— О да, мой принц, мне нравится ваше предложение, — охрипшим голосом отозвалась я, поглаживая его грудь через легкий шелк туники.

Шаль полетела на землю. Губы Эдвина спустились по шее к ключицам, а затем — к открытой части груди. Я тихо застонала и вцепилась в его плечи. Сбросив туфельку, погладила голой стопой его ногу, поднимаясь все выше и выше.

— Амина, — прошептал Эдвин, поднимая голову. — Амина, я с ума по тебе схожу.

Я привлекла его к себе, прильнула к его губам в страстном поцелуе. Как так получилось, что он, чужак с далекого Севера, стал моим единственным оплотом во внезапно изменившемся мире?

— Я люблю тебя, — выдохнула я, когда мы разорвали поцелуй. — Люблю.

— И я тебя люблю, — отозвался Эдвин. — Я даже не знал, что так бывает.

— Как — так? — поинтересовалась я, крепко прижавшись к нему.

— Когда кто-то становится центром мироздания и смыслом жизни. Я не умею говорить красивые фразы, Амина, в этом северяне отличаются от южан. Я не буду сочинять баллады о моей любви к тебе. Но ради тебя я готов на все, просто помни об этом.

И он опять приник к моим губам. А я, несмотря на все свалившиеся на меня невзгоды, почувствовала себя абсолютно счастливой.

Загородный дворец располагался в живописном месте на берегу реки. Его окружал парк, в котором росли олеандры, плюмерии, источавшие сильный аромат, бугенвилии с яркими розовыми цветами и пышные кусты гибискуса. К реке вели мраморные ступени широкой лестницы. Возле нее караулила стража, зорко следившая, чтобы малышка Фирузе, не дай Небесный Отец, не умудрилась ускользнуть от служанок и сбежать к реке.

Девочка с радостным визгом выбежала нам навстречу и повисла на шее матери. Потом Фирузе переключила внимание на меня и, схватив за руку, повела показывать свое новое жилище.