Больше всего мне хотелось встать и уйти, оставив этих двоих самостоятельно выяснять отношения. К сожалению, подобный поступок мог расцениваться как оскорбление, нанесенное правящему дому Хафизы, так что я оставалась на своем месте и старательно отводила взгляд в сторону.

— Так ты согласна со мной, Амина? — продолжал настаивать Баязет. — Наши отношения давно уже далеки от родственных.

Эти слова прозвучали намеком и оставить их без ответа я не смогла.

— Да, Баязет, с некоторых пор я перестала видеть в тебе старшего брата. Но это вовсе не значит, что я стала воспринимать тебя как потенциального возлюбленного.

Стоило этим резким словам сорваться с моих губ, как я сразу же пожалела об этом. В конце концов, выбор у меня был только между Искандером и Баязетом, а я сейчас унизила того, кто имел большие шансы стать моим супругом. И я сильно сомневалась, что приятель способен быстро позабыть сказанную мною в приступе раздражения фразу. Баязет помрачнел еще больше, а на губах Искандера на мгновение появилась торжествующая ухмылка.

Впрочем, торжествовать гостю довелось недолго. Баязет быстро взял себя в руки и самым что ни на есть любезным тоном обратился к нему:

— Уважаемый шейн, последний раз я был в Хафизе три года назад. Многое ли переменилось с тех в прекрасной столице вашего государства?

Казалось, Искандер был слегка сбит с толку столь резкой переменой темы. Но он принялся добросовестно перечислять перемены, произошедшие с его родным городом за три года: открытие новой общественной библиотеки, строительство благотворительной лечебницы для малоимущих, два новых фонтана в городском парке. Я слушала с любопытством, гадая, к чему Баязет завел подобный разговор. Прояснилось все очень скоро.

— Ваш рассказ весьма интересен и познавателен, шейн. Не откажите мне еще в одной просьбе. Видите ли, дело в том, что во время пребывания в вашем чудесном городе я свел знакомство с некоторыми весьма приятными людьми. Кое с кем мы даже поддерживаем переписку, но, к сожалению, не все мои приятели из Хафизы имеют возможность писать мне.

Искандер выглядел заинтересованным, да и мне захотелось побыстрее узнать, к чему клонит приятель. Ясно же, что он завел этот разговор неспроста.

— Особенно же мне интересно узнать о нынешней жизни одной особы, — продолжал Баязет. — Конечно, я получаю сведения о ней из писем моих друзей, однако же не уверен, что можно верить всему тому, что в них написано. Каюсь, но я даже начал подозревать, что мне специально пересказывают разнообразные грязные сплетни с целью очернить ее имя.

Вот теперь его собеседник точно был заинтригован. А я начала догадываться, чье имя сейчас прозвучит.

— Я с удовольствием расскажу вам все, что мне известно, шейн, — опрометчиво пообещал Искандер. — Только назовите имя этой женщины.

Наивный юноша даже бросил многозначительный взгляд в мою сторону. Его мысли были ясны: он полагал, что Баязет совершил оплошность, расспрашивая о своей прежней пассии в моем присутствии. Плохо же он знал Старшего Советника! Кем-кем, а глупцом друг детства Селима никогда не был.

— Ее зовут Неджмие, — невозмутимо ответил Баязет, выпустив при этом обязательное при упоминании знатной женщины «шаисса» и тем самым акцентируя внимание на той степени близости, что некогда существовала между ними. — Вы не можете не быть знакомы с ней, шейн. Она часто бывает при дворе и, если не ошибаюсь, состоит в весьма дружеских отношениях с вашей почтенной матушкой, несмотря на существенную разницу в возрасте.

Удар достиг цели — Искандер побледнел. Значит, женщину, стремящуюся женить на себе наследника престола, зовут Неджмие. Однако же Баязет оказался более осведомленным, чем я. Интересно, у него есть информатор среди свиты соперника или же он действительно узнал о существовании этой особы из писем друзей? В любом случае сведения эти он получил недавно, иначе уже поделился бы со мной. Но нужно было срочно спасать положение — бледность Искандера сменилась ярким румянцем, он непроизвольно сжимал и разжимал кулаки. Следовало вмешаться, пока молодой человек не совершил что-нибудь непоправимое.

— Ах, как же душно! — произнесла я страдающим голосом. — Фатима!

Служанка, сидевшая на лавочке в некотором отдалении, поднялась и подошла к нам.

— Что угодно великой шаиссе?

— Принеси чего-нибудь прохладного попить, — велела я. — Шербета или сока. И поскорее.

Фатима поклонилась и поспешила в сторону дворца. Я перевела взгляд на Искандера. Молодой человек и не думал успокаиваться. Он сверлил Баязета яростным взглядом и явно придумывал язвительный ответ.

— Шейн Искандер! — обратилась я к нему. — Будьте любезны, смочите этот платок в воде. Не следовало мне покидать мои покои так рано, все-таки я недостаточно еще окрепла.

Искандер посмотрел на протянутый ему платок с недоумением — похоже, умение воспринимать окружающую действительность временно от злости отказало ему. Однако же он провел рукой по лбу и быстро пришел в себя.

— Да-да, вы правы, сегодня на редкость душно, — сказал он, запинаясь. — Наверное, будет дождь.

И он поднялся, подошел к пруду и склонился над его поверхностью. А потом они с Баязетом засуетились вокруг меня, протирая влажным платком мне лоб и виски и обмахивая меня сорванными тут же большими листьями. Вернулась Фатима с кувшином шербета и стаканами. Баязет поднес напиток к моим губам и проследил, чтобы я его выпила.