Ничего не подозревающий о моих мыслях приятель протянул мне узкую длинную шкатулку. Эту вещицу я заметила, когда он пришел, но не поинтересовалась, что там, хотя и догадывалась, что он явился с подношением после моей вчерашней демонстрации Селиму жемчужной нити, подаренной Искандером.

— Готов поспорить, подобного дара ты не получала ни от кого из своих поклонников.

На сей раз Баязет оказался прав. Потому что на правах старого друга он подарил мне кинжал — острый клинок, который я осторожно потрогала подушечкой указательного пальца, и изукрашенная рубинами золотая рукоять. Драгоценные камни смотрелись подобно каплям крови.

— Благодарю тебя, Баязет.

— Понравился тебе мой дар, Амина?

— Очень. Но, — усмехнулась я, — ты не опасаешься дарить предполагаемой невесте оружие?

— Ничуть. Сомневаюсь, чтобы ты была способна причинить мне вред.

К кинжалу прилагались ножны, тоже густо усыпанные рубинами. Я вертела подарок в руке, заставляя драгоценные камни отбрасывать алые отблески от попадавших на них солнечных лучей.

— Амина, — вкрадчивый голос Баязета оторвал меня от любования, — я случайно узнал, что ты три ночи назад виделась с принцем Северного Королевства, причем встреча ваша проходила мало того, что в неурочный час, так еще и в уединенном месте. Ты не хочешь рассказать мне, что бы это значило?

— Не хочу, — с вызовом ответила я. — Не испытываю ни малейшего желания.

— Что же, тогда я спрошу об этом у Селима, — сказал Баязет с явной угрозой.

— Непременно поинтересуйся, — от сладости в моем голосе у меня самой заломило зубы. — Может быть, брат и поделится с тобой своими планами. Тем более, что с принцем я встречалась по его распоряжению.

Предполагаемый жених бросил на меня недоверчивый взгляд, а я широко улыбнулась ему. Баязет мгновенно понял, что лгать мне смысла нет, да и подобное распоряжение вполне соответствовало характеру Селима.

— Ну раз это был приказ Императора, то не мне возражать против него.

— Ты прав, друг мой, как и всегда, впрочем. Не зря Старший Советник Императора славится своим благоразумием.

Вскоре приятель вспомнил об ожидавших его безотлагательных государственных делах и откланялся. А я перевела дух с облегчением — в ближайшее время расспросы об Эдвине со стороны Баязета мне не грозили.

Ближе к обеду мне принесли очередные подарки, сопровожденные записками с пожеланиями выздоровления. Искандер прислал томик любовной поэзии в роскошном переплете, украшенном золотыми пластинами и мелким жемчугом — дар, несомненно, с намеком. Я лениво полистала страницы, без удивления обнаружив, что все изложенные там произведения давным-давно мне знакомы, а потом распорядилась отнести книгу в свою библиотеку. Второй подарок вызвал на моем лице улыбку. Фирузе нарисовала для меня картинку: рыжеволосая женщина с непропорционально тонкой талией и большой грудью держит за руку малышку в неподходящем ей взрослом платье синего цвета. Маленькая хитрюга попыталась не только порадовать меня своим рисунком, но и напомнить о данном ей на днях обещании. На обратной стороне Салмея написала, что ее очень беспокоит мое состояние, но она выражает надежду, что недомогание мое скоро пройдет. Я прекрасно понимала, отчего невестка сама не навещает меня: боится, что болезнь может подхватить ее дочь. Это предположение вызвало у меня печальную улыбку: недуг, от которого я страдала, Фирузе пока не грозит.

А причина моего плохого самочувствия вскоре опять напомнила о себе. Уже смеркалось, когда Найме доложила, что меня желал бы навестить принц Эдвин. Формального повода отказать главе посольства у меня не было, поэтому я согласилась его принять. Верная Фатима ушла на свидание с Мустафой, но я приказала Найме и Рание не покидать комнату, а за напитками и угощением отправила одну из тех рабынь, что поступили в мое распоряжение по возвращению во дворец. Никого из этих девушек я не приближала к себе, так как не могла сказать наверняка, кому они служат на самом деле. Они были заняты в основном уборкой и разными мелкими поручениями от моих личных служанок, я же их почти не видела.

Когда я вышла к Эдвину, на столике уже стоял исходящий паром кофейник. Рядом находились два кувшина — с мятным чаем и с гранатовым соком и небольшие тарелочки, на которых горками лежали разнообразные сладости. Я поприветствовала северного принца, с удовлетворение отметив, что голос мой звучит ровно и спокойно.

— Что вы будете пить, принц? Чай, кофе или сок?

Эдвин выглядел немного растерянным.

— Пить? — переспросил он. — То же, что и вы, шаисса.

Я разлила кофе по небольшим чашечкам, расписанным цветами. Мужчина смотрел на мои руки, потом перевел взгляд выше и в глазах его вспыхнул радостный огонек, а на губах появилась мимолетная улыбка. А я запоздало припомнила, что утром приколола к плечу подаренную им брошь и мысленно обругала себя за то, что не сообразила снять ее.

— Я должна поблагодарить вас за чудесный подарок, — произнесла я как можно более непринужденно. — Как видите, он настолько пришелся мне по вкусу, что я ношу его уже второй день подряд.

— Я рад, что сумел угодить вам, шаисса.

Кофе мы пили молча. Я заметила, что Эдвин пытается поймать мой взгляд, но упорно отводила глаза в сторону. Наконец северный принц поставил чашку на стол. К сладостям он и не притронулся — как, впрочем, и я.

— Шаисса Амина, можем ли мы поговорить?

— Говорите.

Как и предыдущие посетители, Эдвин покосился на застывших у стены служанок и понизил голос, чтобы они уж точно не смогли ничего услышать.

— Амина, я хотел спросить вас о той ночи. Почему вы тогда оставили меня? Я чем-то испугал вас?

— Ну что вы, принц, — я улыбнулась. — Не забывайте, что я вдова, а не невинная девушка. Ваши действия не могли испугать меня.

— Тогда в чем дело? — мужчина недоумевал. — Я ясно дал понять, что увлекся вами — скажу вам больше, я даже чувствую влюбленность в вас — и, как я смог убедиться, вы тоже ко мне неравнодушны. Почему тогда вы оттолкнули меня?