— Верно. Ты даже не можешь произнести слово «член», чтобы тебя слегка не стошнило в рот. А иногда на стол. И на маленьких детей.

— Это было всего один раз, и тот ребенок сам вошел в траекторию полета моей блевотины. Не моя вина, если у него нет ни малейшего представления о физике жидкостей.

— Но ты, безусловно, спала с ним в одной постели и, типа, алло, разве это, по крайней мере, не вторая база? Вторая с половиной база?

— Э-э, типа второй лунной базы?

— Ух, нет! Забудь, я не собираюсь объяснять тебе устаревшие сексологические термины.

— Говорю в последний раз! Не было никаких секц… ионных штучек, окей? Я бы никогда не сделала это с твоим бывшим. Никогда.

— А я бы сделала! С твоим бывшим. Если бы он у тебя был. И если бы он был невероятно горяч. И если бы ты дала мне свое благословение, естественно. Которое я, безусловно, даю тебе, кстати, потому что, блин — это же Джек Хантер! Кто-то в этой школе должен с ним переспать, прежде чем он попадет в Голливуд или Модельленд, или куда-нибудь еще и подхватит кучу мерзких болезней!

— Ты сумасшедшая.

— О, мой Бог! Я тебе не рассказывала?

— Что ты сумасшедшая? Уже догадалась, спасибо.

— Нет, тупица! Рен пригласил меня на выпускной!

Я чувствую, как у меня отвисает челюсть.

— Тот, что в очках?

— Ух, кто ж еще, ты знаешь другого Рена?

— Он… он пускал слюни или шаркал, или стонал о мозгах?

— Фу, нет! Он был в здравом уме, и я, как бы, на девяносто девять процентов уверена, что он не был зомби, окей? Неужели так странно, что кто-то захотел пригласить меня на выпускной?

— Нет, просто… Рен не совсем, как бы, смелый?

— Знаю! — визжит она. — Что подобно самому величайшему комплименту, если он набрался энтузиазма, чтобы пригласить меня и все такое, верно?

— Ага. Ты собираешься ответить «да»?

— Я уже ответила!

— А что же произошло с тем, что он — король ботанов?

— Ну, теперь он слегка… крутой король ботанов? То есть, я просто… у нас был совместный урок труда, и было действительно весело, мы сделали скворечник, который получился очень милым, и я слегка порезала палец на ленточнопильном станке, и Рен выглядел действительно обеспокоенным и отвел меня к медсестре и…

— Он тебе нравится.

Кайла давится на пустом месте.

— Мне… нет! Мне не нравится он! Просто так вышло, что я хочу пойти на выпускной! И он достаточно милый! И хороший!

— У него нет машины.

— Ну и прекрасно! У меня есть! И в любом случае, я собираюсь просить папу арендовать лимузин, вы с Джеком определенно приглашены.

— Э-э, спасибо? Но мы с Джеком не вместе.

— Вы спали в одной постели.

— И?

— Вы вместе, — утверждает она. — Увидимся в понедельник!

Я вздыхаю и вешаю трубку. Иметь друзей — здорово. Иметь друзей, определяющих твой романтический статус — не так уж и здорово. Да, мы с Джеком спали в одной постели. И он прикасался к моим волосам. И много улыбался. И он был теплым и…

Я бегу в ванную и награждаю голову холодным душем.

Мама удивляется, увидев мои мокрые волосы, когда я заезжаю за ней к ее психиатру.

— Что-то… что-то случилось?

— Иисус благословил меня своей святой водой.

— О?

— Приняла душ. Как прошел сеанс?

Она смеется.

— Он прошел… прошел хорошо. В основном мы разговаривали о тебе и Стэнфорде.

— Правда? — мой голос становится высоким. — Круто!

— Для тебя это было бы так замечательно, дорогая. И с твоим папой, готовым помочь с расходами, ты действительно могла бы это сделать. Ты бы познакомилась с огромным количеством новых людей и узнала бы так много удивительного.

— Ага. И у них есть потрясающие программы по обмену студентов… — я выезжаю на шоссе. — Я смотрела одну в Бельгии, она длится четыре месяца — это один семестр, но ты живешь с принимающей семьей прямо в городе, а также в программе есть вся эта фигня по культурному обмену, как например: выезды на природу или поездка во Францию на неделю, это звучит так…

Я останавливаюсь, когда уголком глаза вижу, как мама поднимает руку к лицу.

— Мам? Ты в порядке?

— Прости, — фыркает она, смеясь. — Я в порядке. Правда, все хорошо.

— Ты плачешь?

— Я в порядке, милая! Я… я…

Ее плач становится громче. Она дрожит, ее плечи содрогаются, а руки трясутся, когда она отчаянно пытается скрыть от меня свое лицо.

— Мам! — я прижимаюсь к обочине и паркую машину в парке, обнимая ее за плечи. — Мам, ты в порядке? Что не так? Скажи мне, пожалуйста.