— Ах, ну, что я могу сказать? Полтергейсты непостоянны. К тому же сверхъестественны и нереальны. Но в основном непостоянны.

— Ты приехала навестить Софию?

— Ага.

— Ты выглядишь гораздо лучше, — говорит она, оглядывая меня с ног до головы. — И говоришь лучше.

— Правда? Потому что сейчас я чувствую себя гораздо хреновее, чем когда-либо.

— Но теперь ты это чувствуешь. А не убегаешь от этого. Это хорошее начало. Маленькими шажками, помнишь?

— Ага, — киваю я. — Думаю, я делаю успехи. Я имею в виду, что фантастическая стирающая память машина как в фильме «Вечное сияние чистого разума» была бы полезна и чрезвычайно желанна, но, эй, вы, ученые ребята, работаете очень медленно, и у вас всегда нет денег. Что ж, я вас прощаю.

Мерних улыбается, но ее улыбка быстро исчезает.

— Айсис? Только между нами: думаешь, как дела у Софии?

— Не знаю. В одну минуту я ей нравлюсь, в следующую она меня ненавидит, а далее она плачет у меня на плече. Но она кажется сильнее, в каком-то смысле. Теперь София концентрируется на вещах, которые действительно для нее важны. И она все равно милая. Она всегда милая.

— За исключением случаев, когда это не так, — уточняет Мерних.

— Ну и это тоже.

Мерних размышляет над моими словами, и, наконец, похлопывает меня по плечу.

— Что ж, спасибо, что так часто навещаешь ее. Знаешь, ты ей действительно нравишься. Глубоко внутри. Она видит в тебе себя и хочет, чтобы ты была счастлива так, как она не может быть всегда.

— Никто из нас не может быть счастлив все время.

— Да. Но ты, несомненно, стараешься больше чем кто-либо другой, не так ли?

Ее слова наносят сильный удар. Она улыбается в последний раз, разворачивается и идет по коридору, обращаясь к другому врачу.

Я заглядываю в детское отделение, но Мира с Джеймсом ушли на обед в столовую. Дверь Софии открыта, и я захожу, чтобы увидеть ее и Джека, обнимающихся. Я сразу же отступаю, но София слышит меня и отстраняется.

— Айсис! Привет! — она подбегает и обнимает меня, а я поглядываю на Джека поверх ее плеча. У него бесстрастное выражение лица, но я улавливаю малейший намек на беспокойство.

— Приветик, извини, ничего себе! Я просто завалилась сюда, даже не постучав. Проклятье! Мне действительно очень жаль, — говорю я.

— Все нормально! Я просто рада, что ты здесь. Ты, Джек и я — хоть раз мы все вместе. Это здорово! Не так ли? — спрашивает она, поворачиваясь к Джеку. Он сухо кивает, а потом встречается со мной взглядом. Движение быстрое, но оно задерживается и напоминает мне обо всем, что произошло той ночью в отеле: каким добрым он был, каким теплым. Я чувствую, как вспыхивает мое лицо, и София пристально смотрит на меня.

— Я должен идти, — внезапно говорит Джек.

— Что? Почему? Снова работать? — София наклоняет голову.

— Нет. Я просто не хочу стать помехой девичьих разговоров.

— Месячные, — сразу же говорю я Софии. — Колоссальные, кровавые месячные.

— Тампоны! — выкрикивает она.

Джек проталкивается мимо нас и выходит за дверь.

— Я собираюсь достать что-нибудь поесть. Я вернусь.

Когда он уходит, София поворачивается ко мне.

— Итак? Как дела?

Я достаю серебряный браслет, и он слегка позвякивает в воздухе. Ее синие глаза расширяются, и она благоговейно протягивает руку, чтобы его взять. София поглаживает большим пальцем выгравированное на нем имя.

— Талли, — шепчет она.

— Я не могла принести обратно… эм, остальную ее часть. То есть, это же ее могила, так что именно там она и должна остаться, знаешь? Там, где она покоится. Но я подумала, что ты захотела бы браслет.

София долгое время молчит. Она снова и снова проводит пальцем по цепочке браслета. И как только я начинаю чувствовать себя неловко, что до сих пор остаюсь здесь, она повышает голос:

— Джек приобрел его для меня. После того как это произошло. Приятно получить его обратно.

Я пытаюсь улыбнуться, но улыбка получается кривоватой.

— Он был с ней в течение многих лет, — продолжает она. — В земле, с ней. Я могла видеть ее и навещать. Но теперь он со мной.

— Теперь она с тобой, — предлагаю я. София поднимает взгляд своих заплаканных глаз и обнимает меня за шею.

— Спасибо. Большое спасибо. Позволь мне отплатить тебе, ладно? Я действительно этого хочу.

— Не нужно, серьезно, знаю, все это было по-настоящему тяжело? И у тебя, вроде как, действительно тяжелая жизнь? Так что я не хочу делать ее еще тяжелее?

— Ты не сделаешь! Эйвери самостоятельно организовывает вечеринку, так что я не буду делать ничего тяжелого. Все, что тебе нужно будет сделать — это надеть что-то «потрясное», да вообще что угодно и прийти!

— Ух, исторически сложилось так, что для меня вечеринки Эйвери не очень замечательно проходят.

— Для меня тоже, — напоминает мне она. — Но это вечеринка в честь моего дня рождения, и она обещала вести себя хорошо. И там буду я, так что буду за ней присматривать. Мне бы хотелось, чтобы и ты пришла. Рен придет, как и Джек. И куча других людей, с которыми я должна была ходить в школу, так что, придет большая часть твоего класса.