Что, угодил в ловушку? Поделом!

Любовны муки, мнил ты, не суровы?

Рычи теперь, грызи свои оковы!

Все то, что вздором ты именовал,

Вдруг самого сразило наповал.

Не худо же потешатся, наверно,

Влюбленные, секрет твой разузнав:

"Вот - скажут, - тот, кто столь высокомерно

Нас поучал и полагал, что прав.

Да где ж теперь его надменный нрав?

Как жалок он! И смотрит как уныло!

Любовь его изрядно проучила".

А то вдруг скажут: "Бедный наш Троил!

Уж коли суждено сгорать от страсти,

Зачем ты без ответа полюбил?

За что тебе столь тяжкие напасти?

Красавица, у коей ты во власти,

К тебе январской ночи холодней!

А ты, как иней, таешь перед ней".

О Господи! Не отлагай же казни!

К последней гавани спеши, ладья!

Смерть лучше сей томительной боязни,

Что тайна вдруг откроется моя -

И жертвою насмешек стану я,

Подобно олуху и простофиле,

Каких не раз в куплетах выводили.

Но ты, - он продолжал, - ты, что меня

В свои невольно уловила сети,

Ты, без кого не проживу и дня,

Кто мне навек дороже всех на свете, -

Откажешь ли в прощальном мне привете?

Одна твоя улыбка или взгляд

Еще, быть может, жизнь мою продлят!»

И многие печали и обиды

Он исчислял в безумии своем,

И громко имя выкликал Крессиды,

И слезы щедрым изливал ручьем;

Но не имев понятья ни о чем,

Она никак на то не отвечала

И тем его лишь пуще удручала.

Вот как-то раз Троила верный друг,

По имени Пандар, вошел в покои,

Когда не видя ничего вокруг

Тот вопиял и слезы лил рекою.

"Ого!
– вскричал Пандар, - что тут такое?

Мы стонем? Мы рыдаем? Вот те раз!

Неужто греки обижают нас?

А может, принца донимает совесть?

Чужой он кровью замарал доспех -

И к послушанью долгому готовясь,

Столь ревностно свой искупает грех?

Так слава грекам, кои от утех

Младое наше племя отвращают

И к благочестью этак обращают!"

Пандар затем лишь вел такую речь,

Чтоб друга разозлить и этим снова

В нем мужество потухшее разжечь

И скорбь рассеять. Ничего иного

Он не имел в виду, даю вам слово:

Всем ведомо, как был царевич смел,

И кто бы усомниться в том посмел?

"Какой, - спросил Троил, - нелепый случай

Тебя направил к моему одру?

Я обессилен лихорадкой жгучей,

И шутки мне твои не по нутру.

Оставь меня! Я вскорости умру.

Неисцелимым болен я недугом,

И не о чем нам толковать друг с другом!

А ежели не в шутку вздумал ты,

Что, дескать, страх - моей причина хвори,

То измышленья, знай, твои пусты!

Что греки мне? Не об таком я вздоре

Скорблю: есть у меня погорше горе.

Быть может, ты о нем когда-нибудь

Узнаешь, а пока - не обессудь!"

На то Пандар, участьем свыше меры

Исполнясь тотчас, отвечал ему:

"Во имя прежней между нами веры

Прошу я, растолкуй мне, что к чему!

Ты друга отлучаешь почему?

О, не таись от своего Пандара!

Не наноси такого мне удара!

Пусть боли я не утолю твоей -

Но разделить ее дано мне право,

Таков обычай истинных друзей -

Все пополам: и дело и забава,

И радость и беда, и срам и слава.

Бог видит, я любил тебя всегда,

Откройся ж мне без страха и стыда!"

Тогда, вдохнув поглубже для начала,

Сказал Троил: "Так, видно, суждено.

И хоть бы мне чрез то не полегчало -

Тебе раскрою сердце: ведь оно

Готово разорваться уж давно.

Нет у меня, я знаю, друга ближе,

Так вот история моя - внемли же!

Любви кто супротивиться дерзнет,

Тому больней достанется за это;

Вот, видишь ты, пришел и мой черед:

Стрелой смертельной - страстью без ответа -

Я ранен и от мук не вижу света.

Я отдал бы богатства всех царей

За то, чтоб только умереть скорей!

Теперь ты знаешь бед моих причину