Шрифт:
– Два доллара и медиатор.
– Чтобы украсть у тебя два доллара и медиатор. Подожди. Мне нужны обе руки.
– Зачем?
– Увидишь.
– А как же мой горшочек с золотом? Мне бы хотелось иметь много денег, чтобы купить собственный дом и собственную гитару и жить долго и счастливо.
– Ну... возможно, твое желание исполнится.
– Ты говоришь как-то запыхавшись. В чем дело?
– Просто продолжай идти. Скоро все увидишь.
Трипп останавливается. У дома на углу высокий забор.
– Ты на самом деле хочешь, чтобы я шел на задний двор? Чем это дом?
– Слишком много вопросов. Иди уже!
– Могу я зайти через ворота?
– Ага. Я уже на месте. Обойди дом и иди на задний двор. Захвати велосипед. В самый конец участка. Там увидишь дом на дереве.
– Дом на дереве? Ты что, хоббит? А твой папа, случайно, не Властелин колец?
Она смеется.
– Это не мой дом. Он соседей.
– Так это незаконное проникновение?
– Продолжай идти... в самый конец участка.
Задний двор большой и темный. На большом дубе, в тусклом свете, он видит дом на дереве. Затем свет становится ярче, и Лайла выглядывает из окна, ее волосы в ореоле света.
– Ничего себе. – Он засовывает телефон в задний карман.
– Тебе нравится? – спрашивает она, глядя вниз.
– Очень круто.
– Готов к следующему сюрпризу? – спрашивает она.
– Вроде да.
– Открой футляр для виолончели, – говорит она. – Он у ствола.
Трипп видит темный силуэт у основания дерева. Он прислоняет велосипед, садится на корточки и открывает футляр. Через несколько мгновений он понимает, что лежит внутри: школьная гитара. Он смеется.
– Это контрабанда, – говорит она. – Я положила ее в футляр, а свою виолончель оставила в студии. Мистер Якоби никогда не заходит в студии. А если и зайдет, я скажу, что забыла ее забрать.
– Ты украла у школы гитару!
– Нет, – возражает она. – Лишь одолжила до тех пор, пока ты не вернешь себе свою. Просто отдала ее на благое дело.
– Это круто. Монументально. Поверить не могу, что ты это сделала.
– Настоящее преступление – не играть на музыкальных инструментах. Я убрала пустой чехол для гитары в кладовку. Мистер Якоби даже не узнает, что гитара пропала.
– Да ты прямо как Робин Гуд, – говорит Трипп. – Музыкальная его версия. Ты крадешь гитары у богатых и отдаешь их бедным.
Лайла смеется.
– Неси ее сюда!
Трипп вешает гитару себе за спину и забирается в домик на дереве через отверстие в полу.
Свеча, которую Лайла поставила на единственный здесь предмет мебели – небольшой деревянный столик, наполняет пространство теплым золотистым светом. Три стены с окнами, помимо той, где ствол дерева, прикрыты деревянными ставнями. Лайла их распахивает. На полу постелены толстые полосатые одеяла. Вокруг витают запахи кедра и шерсти.
– Вау, – произносит Трипп.
– Я знала миссис Виктор, женщину, что жила здесь...
– ...В домике на дереве?
Лайла улыбается.
– В доме, который дом. Но она умерла, а дети ее выросли, и они никак не решат, продать дом или сохранить. Раз в месяц сюда приходит садовник, но в доме никого. Мое тайное убежище. – Она берет гитару и наигрывает аккорд. – И никто про него не знает.
Звуки гитары заполняют дом на дереве. Луна в окне выглядит как картина в рамке. Триппу кажется, что они словно попали в другое время.
– Думаю, миссис Виктор обрадовалась бы, что мы здесь, – говорит он. – Просто преступление пустовать такому дому.
Лайла улыбается.
– Я подумала оставить гитару здесь, чтобы мы оба могли приходить сюда когда угодно и играть. Мы накроем ее одеялами, так что по ночам она не замерзнет.
– Но это означает, что ты не сможешь играть на ней в школе.
– Знаю. – Пожимает она плечами. – Но тебе вообще нельзя заходить в студию, так что тебе она нужнее.
– Но и тебе она нужна.
– Она нам обоим нужна, так что, полагаю, мы можем вдвоем играть на ней здесь.
Трипп кивает.
– Спасибо.
– Не за что. Ладно. Давай поработаем над нашим вальсом, – говорит Лайла и достает свой блокнот.
– Я дописала текст. О, и угадай, что еще я принесла?
– Даже представить не могу.
Она засовывает руку в карман и достает небольшой цифровой диктофон.
– Папа дал мне его, чтобы записывать занятия с доктором Превски. Мы можем записывать наши песни и публиковать на сайте.