Мама натягивает улыбку и кричит ему вслед:

– Внимательнее там и надень шлем, Трипп.

Холодный воздух, Трипп едет по дорожке, у которой с одной стороны узкая река, с другой – редкий лес. Он вдыхает грязный воздух леса и реки, плотный запах, напоминающий ему об отце, его горло сдавливает. Возникает мысль: Лучше бы это была мама, а не папа. Стоит ему об этом подумать, как он боится, что ударит молния. Это ужасная, но, правда.

Спускаясь по склону, он замечает молодую олениху на траве между столами для пикника и небольшой парковкой, ее глава опущена, она ест траву.

Задержав дыхание, Трипп тормозит. Позади оленихи он видит приближающуюся машину. Олениха поднимает голову, у нее на шее белое пятно меха, она смотрит прямо на Триппа. Уши ее дергаются.

– Пожалуйста, только не бойся, – шепчет Трипп.

Олениха убегает от Триппа и выскакивает на дорогу. Машина резко тормозит и выруливает в сторону.

Трипп видит, как мелькает хвост оленихи, когда она перепрыгивает на другую полосу и скрывается в тени какого-то двора. Автомобиль проезжает, дорога снова погружается в тишину.

Сердце Триппа бешено колотится. Долгую минуту он сидит на велосипеде, ощущая себя так, словно это его чуть не сбили. Он хочет позвонить Лайле и рассказать, что только что произошло, рассказать как грустно, что оленю некуда пойти и ему приходится находиться в таком людном месте. Он чувствует, что она бы его поняла, но вдруг она подумает, что странно звонить вот так, на ровном месте? Он снова едет и, когда доезжает до светофора, оказывается на оживленной улице. Ломбард всего в пяти кварталах; гитара, которую он заметил в окне, когда проходил мимо в прошлый раз, все еще прислонена к уродливому зеленому стулу. Пристегнув велосипед, он заходит внутрь и просит большого лысого парня за прилавком показать ему гитару.

– Ты хочешь просто поиграть на ней, или интересуешься, чтобы купить? – спрашивает его парень, даже не шелохнувшись.

– Интересуюсь, чтобы купить, – отвечает Трипп.

Парень достает ее и передает Триппу, и он играет на ней, пока парень не сообщает, что уже пора закрываться и не выгоняет его.

КОМНАТА ТРИППА; 19:13.

Трипп поет, когда заходит мама с тарелкой теплых брауни.

– Ты пел? – спрашивает она.

– Это брауни? – быстро переводит он тему разговора.

– С огромным количеством шоколада. – Она улыбается, очевидно, пока еще не знает, что ее чековая книжка заморожена. – Я подумала, что ты захочешь подкрепиться, – говорит она. – Твой преподаватель по введению в прикладные и технические науки наконец-то выложил в сеть обзорный список. Как и преподаватель по физике. Как проходит твоя подготовка?

Тьфу, негодяйка! Я тебя насквозь вижу, как и всю твою хитрость, думает он. Шоколаду не растопить мое сердце для утомительных задачек. И для тебя тоже, О, проживающая здесь Термитша.

Она передает ему тарелку. Он жаждет положить сверху теплых брауни шарик мороженого, но не хочет привлекать ее внимание к морозилке и спрятанной там чековой книжке. Разломав брауни пополам, он кладет кусочек себе в рот.

– Как твои занятия с репетитором?

Он ощущает укол вины. Прожевав и проглотив, отвечает:

– Хорошо, Бенджамин Фик, определенно, милый молодой человек.

– Что за тон. – Она качает головой. – Не нужно сарказма. Наверняка он милый.

– Конечно. Сарказм – враг народа.

Вздохнув, она собирается уходить.

– Кстати, ты нигде не видел мою чековую книжку?

Огромный укол вины.

– У меня запрет на банк. Думаю, он включает в себя и выписывание чеков.

Ее взгляд полон подозрений.

– Она лежала там же, где и обычно.

Трипп с полным ртом пожимает плечами.

Ты взываешь. Я взываю. Мы все взываем к чему-то замороженному.

МУЗЫКАЛЬНАЯ СТУДИЯ Б; 11:23.

Как это странно – идти в студию в четный день. Патрисия Кент подходит к студии А как раз когда Трипп открывает дверь студии Б.

– В этой студии должна быть Лайла Маркс, – говорит она.

– Знаю. Сегодня она уступила ее мне.

После странного взгляда Патрисии он добавляет:

– Все хорошо.

И улыбается.

Зайдя внутрь, он достает из кармана текст, кладет его на пюпитр и вынимает гитару. На ее поверхности нацарапано два слова: Просто пой.