Шрифт:
Ее папа вскакивает. Лайла кивает и встает, осторожно подхватывая инструмент.
– Осторожнее с дверью! – Шепчет ее папа и немного погодя добавляет: – Ты справишься.
– Прекрасный инструмент, – говорит женщина. Затем останавливается. – Лайла Маркс. – Узнавание проносится по ее лицу. – Ты дочь Гвендолин Маркс!
У ее отца сияющий вид.
Глаза женщины наполняются слезами.
– Я слушала, как она играет с Национальным симфоническим прямо наверху, – шепчет она. – Я, наверное, постою за дверью и послушаю тебя!
Шепотом папа еще раз желает Лайле удачи, и Лайла идет за женщиной по коридору.
Шесть экспертов на деревянных стульях за длинным столом. В центре помещения свободный стул дожидается ее.
Лайла поворачивается, чтобы нормально пронести в дверь виолончель.
– Удачи, – шепчет женщина.
Лайла садится, пытается представить, как выглядит в глазах экспертов. Знают ли они, что она не желает здесь находиться? Я ошибусь, твердит она себе, они откажут, и все закончится. В виолончели она ощущает дух матери, она всматривается в нее.
Лайла поднимает смычок и играет, пальцы ее торжественно маршируют по грифу. Она ни разу не ошибается.
ШЕСТОЕ ОКТЯБРЯ. ПОНЕДЕЛЬНИК.
МУЗКАЛЬНАЯ СТУДИЯ Б; 11:36.
Уважаемая мисс Чет,
Ты не так поняла. Я говорил про притворный энтузиазм, а не способности. Ты копируешь уже давно кем-то написанное, но это не ты. Ты как робот. Скажи, прав ли я. На прошлой неделе я был на свадьбе, и вот там были точно такие же музыканты. Звучит хорошо, но это не игра.
Всегда, когда я беру гитару, я играю. Не копирую и не подражаю кому-то, кого считают хорошим музыкантом. Я вкладываю то, что внутри меня. Вот что такое млеть. Когда от музыки идут флюиды, и они сотрясают душу, тогда ты млеешь. Словно ты гармонируешь с песней, и ты – музыка, а музыка это ты. Только так я умею. Знаю, мистер Якоби не считает меня настоящим музыкантом только потому, что я не в группе и не в оркестре, но, как мне кажется, настоящий музыкант – это кто-то, кто может млеть.
– Нечет.
СЕДЬМОЕ ОКТЯБРЯ. ВТОРНИК.
МУЗЫКАЛЬНАЯ СТУДИЯ Б; 11:37.
Уважаемый Нечет,
Еще раз благодарю, О Мудрейший, за просвещение. Мне кажется, что настоящий музыкант должен делиться своей музыкой с другими. Зачем млеть, если никогда не выходишь из своей каморки?
Я считаю написанное Сен-Саном прекрасным и глубоким творением, эту музыку я могу прочитать и сыграть на сцене, таким образом привнести в мир что-то прекрасное. Я обязана привносить в мир что-то такое. Наверное, поэтому я выношу за собой мусор.
Кстати, вчера я подошла к студии и стояла у двери, слушала, или точнее, подслушивала твою игру. И хоть у меня нет таких, как у тебя, сверхчеловеческих ресничек в ушах, но я тебя услышала. Ты когда-нибудь играешь нормальную музыку или только что-то такое аморфное, одно гитарное соло за другим, похожие на последовательность случайных фраз? Не пойми неправильно. Ты, скорее всего, так играешь от всего сердца, но какое удовольствие от подобной игры?
Ты счастлив?
– Ч.
ВОСЬМОЕ ОКТЯБРЯ. СРЕДА.
МУЗЫКАЛЬНАЯ СТУДИЯ Б; 11:42.
Уважаемая Чет,
Премного благодарен за такой обнадеживающий комментарий относительно моей музыки. Не знал, что мои песни ненастоящие. Песни должны чего-то придерживаться? Ты всегда знаешь, куда идешь? Мне нравятся случайные грани. А иногда я одновременно наслаждаюсь гранями и ем гранаты. И в такие моменты моя манера игры блуждает, что мне с этим поделать?
Насчет твоего последнего вопроса – мне не нужен знак качества Центра Кеннеди. Я совершенно счастлив в своих странствиях. Один.
С уважением,
Аморфный Блуждающий Странник (Также Известный как Нечет)
Лайла несколько раз перечитывает записку, когда ее телефон издает звук сообщения от папы.
Папа/ поздравляю! Ты прошла в ЦК! Они позвонили! Не дождусь, когда расскажу тебе!
Ее сердце сжимается.
Лайла/ а Энни?