Волосы стали они состригать,

Черные космы, и каждую прядь

Уменьем эльфийским крепили к своим.

И каждый, увидев, что сделано с ним,

С содроганием в сторону тут же смотрел.

Заклятие Финрод над ними пропел

Об облике новом, о формах других;

Огромными выросли уши у них,

И зубы их форму клыков приняли,

Пока его чары напевом текли.

Они спрятали прежний Эльфийский наряд,

И ускользнул за ним следом отряд,

Следом за гоблинов гнусным вождем,

Эльфийски-прекрасным был он королем.

Они Орков отряд увидали опять,

Но Орки не стали им вовсе мешать,

Приветствуя их; и отныне смелей

Они дальше шагали дорогой своей.

Так они шагом усталым ушли

Из Белерианда. И сразу нашли

Юный поток серебра, он бежит,

Сирион по долине, сияя, спешит,

Там Таур-ну-Фуин, Смертельная Ночь,

Сосновые склоны вздымаются прочь,

На восток эти воды неспешно текут,

А на западе хмурые Горы встают,

На Север глядят они мрачною тьмой

И западный свет закрывают собой.

Там остров скалой одинокий стоял,

Словно как камень в долину упал

С кряжей огромных и гор теневых,

Когда великаны спешили вдоль них.

Подножье его омывала река,

Поток разделялся, и те берега

Нависали над входом в темнеющий грот.

Сирион устремляет все дальше свой ход,

К другим берегам вода чище текла.

На острове крепость у Эльфов была,

Прекрасной и крепкой была до сих пор;

Но угрозой теперь озаряла простор

Белерианда с одной стороны,

Дорога другая - до мрачной страны

За северным устьем долины вдали.

Там ныне - поля иссушенной земли,

Пустыня из пыльных песков, широка;

Едва различалась там издалека

Грозная туча, что краем своим

Закрывает грохочущий Тангородрим.

Но ныне оплотом несметного зла

Была эта крепость; дорога вела

Из Белерианда в долину сюда,

И пламенный взор ее видел всегда.

(Нету на Север другого пути,

Лишь можно Разломом Аглона пройти,

Иль жуткой и темной кружащей тропой,

Где Орки проходят по спешке большой

Сквозь Ночи Смертельной ужасную тьму,

Через Таур-ну-Фуина чащу саму;

А Аглона пути к Дориату вели,

Сыновья Феанора тропу стерегли.)

Люди звали его Саурон, и пред ним

В поздние дни, как пред богом живым,

Склонялись, и строили в страхе они

Мрачные храмы в глубокой тени.

Он не был пока еще обожествлен,

Помощником Моргота был ныне он,

Хозяин Волков, чей ужаснейший вой

Вечно в холмах отдавался тоской,

Темные чары в покров волшебства

Сплетал, простирая. В сетях колдовства,

Вечно под властью безмерной своей,

Полчища духов держал чародей,

И верным он войском себя окружил,

Он чарами души в чудовищ вложил,

Была для них воля его словно дар:

Волколаки свирепые с Острова Чар.

От Саурона сокрыть не смогли

Они свой поход; и, хотя они шли

В лесу, средь деревьев, он их увидал

Издалека, и волков он поднял:

– Приведите мне Орков вот этих скорей,

Что странно идут и страшатся теней,

Они не пришли, хотя был им приказ

Новости все приносить каждый раз

О всех их делах к Саурону, ко мне.

С башни своей он глядел в тишине,

И в нем подозрения тьмою росли,

Он ждал, наблюдая, и их привели.

В кольце из волков уж стояли они,

Рока страшились и были одни.

Увы! Нарготронд позади и далек!

Темных предчувствий нахлынул поток,

Когда под обрыв они к берегу шли,

Когда через горестный мост их вели

К Острову Чар, где тот каменный трон,

Словно из крови и тьмы сотворен.

– Где вы побывали? Что вы повидали?

– В Эльфийской земле; там слезы во мгле,

Там пламя кружится и кровью струится,

То мы повидали, там мы побывали.