Анжелика упала в обморок от счастья и молвит:

– Теперь точно не дам, я, между прочим, мужу верна, а все эти отвратительные слухи распускают подлые завистники нашей чистой любви.

Вот так сказала прекрасная Анжелика и ушла в ночь.

«Придет день, когда она отыщет его и с плачем припадет к его груди. Она не могла уже вспомнить ни его лица, ни голоса, но протягивала к нему руки сквозь пропасть долгих и мрачных лет. Ее глаза устремились в глубину небес, где верхушки деревьев под легким ветром раскачивались, словно водоросли в морской пучине.

 И вне себя от радости и вспыхнувшей надежды она крикнула в эту темноту:

 - ОН НЕ УМЕР! ОН НЕ УМЕР!»

Итак, как все мы помним, прекрасная Анжелика королю Франции Людовику Четырнадцатому не дала. Потому что решила дать своему мужу Жоффрею де Пейраку. Ну так, чисто для разнообразия. Дело, правда, осложнялось тем, что Жоффрей вроде бы уже лет десять как умер, но когда душа настоятельно требует дать мужу, то всё это мелочи, вы уж мне поверьте.

– Я перекрыл все выходы из Парижа, и вы никуда не поедете, - обижено заявил король.
– Потому что Средиземное море опасное, вы обязательно попадете в плен к туркам, берберийцам и пиратам, а эти грубые мужланы совершенно не умеют ласкать нежные розовые соски, и ваша трепетная цитадель через неделю лопнет от амортизации.

– Боюсь аж писаюсь, - ослепительно улыбнулась прекрасная Анжелика и сбежала из города тайными тропами парижского Сопротивления.

Ибо ничто не может остановить женщину, которая решила дать своему мужу.

Королевская эскадра под предводительством маршала де Вивонна готовилась выйти в поход из Марселя.

Маршал де Вивонн был толстый, добродушный и голубоглазый, а его крупный нос, длинные пальцы и прочие косвенные признаки недвусмысленно намекали нашей героине, что она с ним договорится.

– Возьмите меня покататься на кораблике, - взмахнула ресницами прекрасная Анжелика, - а я вам дам две тысячи ливров и покажу один розовый сосок.

Де Вивонн икнул и предложил свой вариант - одну тысячу ливров и два розовых соска. А потом они сторговались на вообще без денег, два соска и потаенный грот опционально, так что Анжелика даже немного сэкономила.

– Баба-яга против, - неожиданно заупрямились матроссы, - самочка на корабле - к несчастью.

– Я буду загорать на палубе топлесс, - пообещала Анжелика, и баба-яга немедленно стала «за».

Однако матросы были правы - по дороге на них напали пираты, всех наших убили, а Анжелику похитили. Потом на пиратов напали другие наши, и Анжелику освободили. Потом новые пираты напали на других наших, Анжелика снова оказалась в плену, и так раз пятнадцать с пятьдесят девятой страницы по сто восьмую.

– Надоело, - заявила прекрасная Анжелика очередному пирату на сто девятой странице, - у меня глубины моего естества уже побаливают.

– Не решайте проблемы своего естества за мой счет, - фыркнул очередной пират.
– Я - маркиз д'Эскренвиль, Гроза Средиземноморья.

И в каюту ее потащил.

Ну, Анжелика, понятно, закричала: «Нет, нет, вы не посмеете!». Ну так, чисто для затравки. А флибустьер зарычал, как Каштанка, и на пол ее повалил.

– Подумаешь, Гроза Средиземноморья, - думала Анжелика, ритмично постукиваясь головой о переборку, - сантиметров четырнадцать.

Анжелика, как все, конечно, помнят, была консулом Франции в Кандии. Я во второй части писала, что Анжелика была консулом на Кипре, но вы это в голову не берите. Я перепутала, что неудивительно, поскольку в книжках про любовь очень много про географию. На самом деле Кандия - это Крит, и вы теперь не перепутаете, ибо у меня есть Гугль, а у вас есть я.

– Куда мы плывем?
– спросила Анжелика пирата, вырывая у него из рук свои нежные розовые соски поочередно.

– В Кандию, - говорит пират.

– Хихих, - обрадовалась Анжелика, - а я там консулом.

– Зашибись!
– пират обрадовано взмахнул нефритовым стержнем, - значит, на рынке за тебя раза в три больше дадут.

– Вы что, - Анжелика с перепугу втянула свои нежные розовые соски в плечи, - продать меня кому-нибудь собираетесь?

– А ты думала, я тебя собираюсь кому-нибудь подарить?
– фыркнул маркиз д'Эскренвиль и принял позу «дикий вепрь переплывает Брахмапутру верхом на горной лани».