– Не нужно думать о таких грустных вещах, – сказала София, – постарайся решиться на это и посмотришь, тебе станет легче. Пусть переживают Марк, Мейсон, в конце концов они должны отвечать за тебя.

Да, я понимаю, – попробовала улыбнуться Мэри сквозь слезы, – но так получилось, что за все отвечаю я. И я, ни в чем не повинная, даже не знаю, от кого у меня ребенок.

– Конечно, Мэри, это сложный вопрос. Давай, мы с тобой присядем, подумаем, может быть еще поговорим. А если хочешь – будем просто молчать.

Мэри подошла к большому дивану и удобно на нем устроилась. София села рядом.

– Может, ты хочешь выпить? – предложила она. Мэри отрицательно покачала головой.

– Разве что только воды.

– Ну что же, – сказала София, – по-моему, Мэри, ты наконец решилась. Кому ты первому расскажешь?

Мэри задумалась.

– Не знаю, все зависит от случая – как будет настроение. Но все-таки, скорее всего, я расскажу…

– По-моему, – сказала София, – первый разговор должен состояться с Марком.

Мэри пожала плечами.

Марк и Мейсон уже битый час сидели за столиком в ресторане. Марк подпер одной рукой голову, прикрыв ей глаза, пальцами второй он барабанил по столу.

Взгляд Мейсона постоянно цеплялся за обручальное кольцо на безымянном пальце Марка.

– Священник сказал, что прошение будет рассматриваться на церковном совете, – в который раз уже повторил Мейсон.

Марк остановил его движением руки.

– Мейсон, я прекрасно осведомлен о процедуре аннулирования брака и она меня сейчас абсолютно не интересует – я о ней наслышан.

– Не горячись, Марк.

– Нет, Мейсон, ты мне лучше скажи, зачем ты вызвал меня в Санта-Барбару, чтобы унизить меня, да?

Мейсон немного растерялся.

– Нет, ты ответь, ты вызвал меня, чтобы унизить? Марк пристально посмотрел в глаза Мейсону.

– Нет, – абсолютно серьезно произнес Мейсон.

– А по-моему, именно для этого. Знаешь, я летел сюда не для того, чтобы выслушивать твои остроты, с меня уже достаточно твоих обещаний рассказать правду… Пока что я слышу только какую-то ерунду.

Мейсон молчал. Тогда Марк сцепил пальцы рук и подпер ими подбородок.

– Мейсон, запомни, деньги никогда не определяют прав и свобод человека.

– Марк, я прекрасно знаю об этом.

– Тогда в чем же дело?

– Мне просто сейчас предстоит решить одну проблему, серьезную проблему, – добавил Мейсон. – Очевидно, Марк, я выбрал неправильный путь действий, чем вызвал недовольство Мэри.

Мейсон задумчиво смотрел поверх головы Марка так, как будто разговаривал с самим собой.

– Да? – немного насторожился Марк.

– Именно так, – сказал Мэйсон. – Я столкнулся с непреодолимым препятствием, точнее, с препятствием, которое трудно преодолеть. Я пока еще не знаю как это сделать.

Мейсон смотрел на Марка так, как будто искал у него поддержки. Он чувствовал, что тот знает о чем-то таком, о чем не знает он и хотел выведать это, но не мог заставить себя спросить напрямую.

Марк еле заметно кивнул головой.

– Мэри боится, что ты откажешься нам помочь, – проговорил Мейсон, – она боится, что ты начнешь чинить нам препятствия.

– Я не совсем понимаю тебя, Мейсон.

– Как знать, по-моему, Мэри мне о чем-то не договаривает, но я, в конце концов, узнаю от нее, что она от меня скрывает. Ты не хочешь мне помочь в этом, Марк?

Разговор для Марка делался все более и более тягостным и он с радостью заметил метрдотеля, который спешил к их столику, оставив открытой дверцу телефонной кабинки.

– Мейсон, тебя к телефону, – сказал Марк, оборвав своего собеседника на полуслове.

– Хорошо, – Мейсон поднялся из-за стола, – только никуда не уходи, Марк, я быстро.

Метрдотель понял, что его старания замечены и остановился на полдороги к столику. Мейсон быстро прошел в телефонную кабинку.

– Мейсон, это ты? – послышался из трубки голос Мэри.

Мейсон замялся, но врать было уже поздно.

– Марк с тобой? Вновь Мейсон промолчал.

– Отвечай!