– Так что слушайте песню, посвященную матерям и пусть каждый вспомнит о своей.

Он вновь отключил микрофон. Из динамика полилась грустная мелодия блюза.

Тэд устало стянул с головы наушники.

– Привет, Тэд, – бросила Хейли.

– Извини, – он поднялся из-за стола, – я спешил, боялся опоздать с выходом в эфир.

– Рассказывай.

– О чем? – пожал плечами Тэд.

Хейли упрямо смотрела ему в глаза, не отводя взгляда.

– Да в общем-то нормально, – начал Тэд, – я поругался с родителями, заказал фургон, перевез оттуда все вещи. Ведь ты этого хотела, правда?

Тэд осмотрелся по сторонам. Он всегда уверенней чувствовал себя, находясь в студии. Ведь его работа была, наверное, большей частью его жизни.

– Тэд, ты сказал, что поругался с родителями, ты говорил о нас с отцом?

Хейли ждала ответа, а Тэду очень не хотелось рассказать ей правду.

– Хейли, это не повод для беспокойства. Как-нибудь в другой раз я все ему скажу.

– Нет, так не пойдет, – настаивала Хейли, – ты же мне обещал.

– Для всего надо выбирать подходящее время, оно еще не пришло.

– Ты просто стесняешься меня, – зло бросила Хейли.

– Успокойся, дорогая, ну как я могу тебя стесняться, зачем?

– Да нет, – немного смягчилась Хейли, – я не говорю, что ты стесняешься меня вообще. Ты боишься говорить обо мне со своим отцом. Я же знаю, он презирает меня и если ты скажешь ему, что мы с тобой решили пожениться, он начнет презирать и тебя, а я, Тэд, этого не хочу.

– Перестань говорить глупости, Хейли, – Тэду сделалось невыносимо тяжело стоять рядом с девушкой, и он вновь вернулся за свой дикторский стол.

И хоть до конца песни оставалось еще много времени, он без надобности принялся двигать ручки регуляторов отключенного пульта, зачем-то поправил микрофон и вновь надел наушники, как бы стараясь отгородиться от ее слов, показать, что он весь поглощен работой и не может сейчас думать о каких-то мелочах.

Хейли походила по студии, потом вернулась к столу, за которым сидел Тэд. Она ласково погладила его по голове, сняла наушники и, наклонившись к самому уху, прошептала:

– Тэд…

– Что?

– Тэд, если бы случилось чудо и мой отец воскрес, он бы никому не позволил поссорить нас с тобой.

– Хейли, если ты уже заговорила об отцах, то должна понять и меня. Мой отец очень строг и предъявляет явно завышенные требования ко мне. Но это, в конце концов, нормально. Каждому родителю хочется видеть своего сына великим человеком и поэтому, может быть, он немного несправедлив ко мне, впрочем, как и я к нему.

Он придирается ко мне во всем, он считает, что я не в силах контролировать свои поступки.

– Ты хочешь, Тэд, чтобы я тебя пожалела?

– Да нет, Хейли, я говорю совершенно о другом, я хочу, чтобы ты поняла меня, осознала как мне непросто. Ведь не могу же я из-за тебя поссориться с отцом на всю жизнь? Тут все решает несколько дней: скажу я днем раньше или днем позже… От этого, Хейли, ничего не изменится.

– Для тебя. А для него изменится многое. Тэд, ты просто меня не любишь. Если стесняешься меня – значит не любишь.

– Хейли, успокойся, не надо так, зачем ты мне хочешь сделать больно? Я очень люблю своего отца и не могу разорваться между тобой и им.

– Нет, Тэд, ты все-таки хочешь, чтобы я тебя пожалела, – улыбнулась Хейли.

– Да нет, ты все выворачиваешь наизнанку. Я не хочу поссориться с ним насмерть. У нас и раньше были с ним размолвки…

– Конечно, размолвки, – ехидно повторила Хейли.

– Да, размолвки, – не унимался Тэд, – но это было не настолько серьезно, и я не могу вот так сразу начать грандиозный скандал, я хочу его подготовить постепенно…

– Как к смерти, – вновь съязвила Хейли.

– Это больше для него чем смерть. Думаю, он спокойнее бы отнесся, если бы узнал, что я умер. Тогда бы он хотя бы знал, что должен делать, а тут он и в самом деле не представляет, что я выкину на следующий день.

Хейли прикрыла глаза и заткнула пальцами уши.

– Тэд, я не хочу слышать ни о чем, я не хочу с тобой расставаться.

Тэд взял девушку за руки и опустил их, прижав к своему сердцу.

– Я тоже, Хейли, ни за что не соглашусь с тобой расстаться.

– Если ты, Тэд, думаешь, что и я ни в чем не сомневаюсь, то ошибаешься.

– А я не сомневаюсь? – переспросил Тэд.

– Ты совсем уже потерял голову, я сказала "ошибаешься".