Родной двор на Садовой улице был непривычно безлюден – и Молли даже обрадовалась, что можно будет пройти домой, не привлекая чужого внимания.

– Что-то у меня нехорошие предчувствия, – напряженно произнес Егор, на секунду остановившись посреди двора. – Что-то мне в этом дворе не нравится, хотя понять не могу, что именно.

Молли тоже терзали предчувствия, но сказать о них своим новым знакомым-нелюдям она не могла – ее запросто могли поднять на смех. Вообразить своего деда бессмертным ванхельсингом, древним воином с нелюдьми? Скорее всего, это ей просто показалось…

– Молли, чуть не забыл, – прошептал Егор, когда они поднялись по лестнице и остановились у двери тринадцатой квартиры. – Деду своему говорить не обязательно, кто мы такие. Дождемся этого соседа с собакой, я быстренько сниму с нее наваждение, никто ничего не поймет.

Звонить пришлось долго – почти минуту никто не открывал дверь. Молли держала палец на кнопочке звонка, уже решив, что дед еще спит, пока за дверью не раздались шаги и молчание – видимо, ее кто-то рассматривал в глазок.

– Это я… – громко сказала Молли. – Деда, ты там?

Дверь отворилась, но ее встретил не дед, а какой-то высокий незнакомец в белом плаще. У него было худое злое лицо с залысинами и крючковатым длинным носом.

Он молчаливым церемонным жестом указал на пол, а затем пригласил всех пройти в гостиную.

– Ух ты… – присвистнул Егор. – Кажется, нашу водяную почту переглючило… Такое бывает, только редко. Ноги не замочите, девочки, и старайтесь идти по середине коридора.

Весь пол в квартире был залит водой, в которой что-то плескалось и прыгало, и это были почтовые водяные. Их было много – от больших, размером с кошку, до совсем крошечных, размером с каплю воды. Они орали на разные голоса: «Дедушка, со мной все в порядке, я в Пестроглазово…» и брызгались водой.

Молли испугалась, что с дедом что-то случилось, но, к ее облегчению, она увидела Вандера Францевича живым и здоровым, стоящим посреди гостиной.

Его сутулость куда-то подевалась, седые волосы были всклокочены, а на лице было такое выражение, будто он узнал, что во всех магазинах запрещена продажа кофе.

В гостиной он был не один, кроме него там было еще двое совершенно незнакомых людей.

На диване сидела элегантно одетая женщина лет сорока с ярко-белыми волосами. У окна гостиной стоял молодой юнец-атлет в белой боксерской майке с ярко-багровой надписью: «Смерть вампирам». На его лице было такое выражение, будто он только что убил как минимум с десяток вампиров и останавливаться на достигнутом не собирается.

Высокий мужчина, который открыл дверь, прошел в гостиную и, скрестив руки на груди, встал и уставился злыми холодными глазами на Молли и вошедших с ней ребят-нелюдей.

– Дед, я… – Молли хотела было рассказать деду обо всем, что произошло, но замолкла – поскольку в гостиной находились посторонние люди, она решила, что все объяснения и вопросы лучше отложить на потом. При виде Молли на лице деда появилось такое облегчение, что он даже на несколько секунд прикрыл глаза.

Злой незнакомец в белом плаще подскочил к ней и громко спросил, повернувшись к Вандеру Францевичу:

– Она назвала тебя дедом? Это и есть Молли, моя племянница?

Он с явным неодобрением разглядывал ее, морща длинный крючковатый нос.

– Молли, познакомься, это твой дядя, Яромир, и тетя Изольда, – нехотя буркнул дед. – А это… – Дед кивнул на юношу у окна. – Это – Ксандр, твой двоюродный брат. Они все, как ты понимаешь, твои родственники…

– Здравствуйте, я очень рада… – попытавшись улыбнуться, дружелюбно сказала Молли, но все трое ее новоявленных родственников ответили такими хмурыми взглядами, что она замолкла на полуслове.

Дядя Яромир, тетя Изольда и Ксандр не улыбнулись и даже не кивнули в знак приветствия, и Молли поняла вдруг, что они ей очень, очень не нравятся. Во всяком случае, если она и представляла себе встречу с родней, то как-то иначе.

– Всем здрасьте, – поздоровался Егор и, толкнув Молли локтем, вполголоса спросил: – Это не сосед-собаковод, я так понял?

Дядя Яромир, услышав слова тролля, присмотрелся к нему, и вдруг его глаза вспыхнули и налились яростью. Он резко сбросил плащ, и Молли разглядела у него слева на поясе сверкающий серебром и камнями клинок в огромных серебряных ножнах. Он выхватил его из ножен и наставил на Егора.

– Так-так, и кто же сюда явился? Тролль, собственной персоной… Не вздумай применить свои штучки с отводом глаз!