Сильное государство складывается из крепких подворий. Тигипко рассказывал, что румыны (а их село до 1940 года находилось под Румынией) всячески поощряли именно крепких хозяев. Им давали специальную одежду – шапку, сапоги, тулуп, чтобы все видели: идет лучший хозяин села! Кстати, дед Тигипко был лучшим.

Законы. В последнее время у нас много спорят о Конституции, мол, а не написать ли нам еще одну, лучше прежней. Напомню, что некогда в СССР под руководством Н. И. Бухарина была создана лучшая в мире Конституция. Однако это не помешало Сталину репрессировать миллионы советских граждан, в том числе и самого Бухарина. Так что нам бы не конституции сочинять, а для начала научиться исполнять законы, не вертеть ими, словно дышлом, научиться свои права, гарантированные существующей Конституцией, отстаивать.

«За нарушение законов нужно очень сильно бить по голове», – говорит Тигипко. На Западе люди исполняют законы не оттого, что там такие уж очень сильные законы и порядочные граждане, а потому что там битые граждане. Таков опыт многих поколений. Там люди знают точно: не дай бог что-то нарушишь, – наказание будет неотвратимым. Да еще так вымотают кишки, что детям и внукам передадут.

Религия. На Западе церковь понемногу утрачивает монополию на этику, на арбитраж в представлениях о добре и зле. Если это общая тенденция, то как же быть нам? Где искать нравственные точки опоры?

Когда его спрашивают, крещен ли он, Тигипко отвечает утвердительно. И добавляет, что его крестили в той же церкви, что и отца, и маму, и братьев, и многих других родственников. В целом же он убежден, что даже если и появится какая-то иная, внецерковная этика, она все равно будет построена на этике религиозной, в ней будут использованы те же вечные принципы добра и любви.

Но в то же время нынешний век налагает свои особенности. Для веры нужно время. А у людей попросту нет времени, чтобы подумать над вечными вопросами, чтобы прийти в церковь с молитвой или для того, чтобы хотя бы побеседовать со священником. Это глубокая работа души, а она требует немало времени.

Отношение людей к религии напоминает маятник, раскачиваемый политиками: то они воинствующие атеисты, то глубоко верующие. И то и другое чаще всего свидетельствует о поверхностности личности, ее подверженности социальным оценкам. Истинная вера себя не выставляет напоказ, она чаще скрыта в глубине души.

Вряд ли человечество от религии откажется вообще. В современной Украине это видно особенно наглядно. «Я знаю многих людей, которые и современны, и перспективны, порой даже радикальны, но при этом остаются глубоко верующими, – говорит Тигипко. – И в то же время они во имя определенных принципов, скажем, меняли конфессию – то есть предпринимали шаги, которые требуют осмысленного решения. А вот я, например, в результате долгих раздумий могу сказать, что для меня такой шаг был бы чересчур радикальным. Но у каждого свой духовный путь».

И дальше: «В Украине мы пережили очень тяжелый период, когда стали переходить от одной православной церкви к нескольким. Многие люди пережили это достаточно болезненно, потому что эти разделы проходили буквально по живому. Сейчас все это, вроде бы, немного успокоилось. В последнее время все чаще говорят о том, как создать единую поместную православную церковь. Я задаю себе вопрос: а как должны на это отреагировать политики? Должны ли они быть инициаторами? И сам себе неизменно отвечаю: чем больше политики будут влезать в этот вопрос, тем больше проблем там будет возникать».

Политреформа. В тот период Тигипко много говорил о политреформе – комплексе политических решений, которые сегодня не критикует только ленивый. Однако я бы все-таки отделил то, что он предлагал, от компромиссов, которые под давлением обстоятельств были достигнуты после второго тура президентских выборов-2004. Давайте попробуем разобраться в том, что же именно предлагал Тигипко.

В 2002 году он повторно прошел в парламент – как № 7 списка пропрезидентского блока «За Единую Украину!». В ходе избирательной кампании Сергей Леонидович вновь заявлял о необходимости создания коалиции для формирования правительства. За несколько дней до выборов Тигипко выступил с предложением о создании на базе блока «ЗаЕдУ!» партии, которую он был готов возглавить. Однако этого не случилось. Уже в Верховной Раде блок «ЗаЕдУ!» вскоре распался на восемь фракций и групп.

В течение нескольких месяцев Тигипко вел с Ющенко (лидером «Нашей Украины») переговоры о создании большинства. К сожалению, они провалились. Но почему? Ведь тогда переговорщики очень сильно продвинулись вперед. Скажем, впервые отработали документы, которые можно было подписать как соглашение о создании коалиции. Такого еще никогда не было.

Тигипко говорил в те дни: «Если мы смогли продвинуться так далеко, то уже в следующий раз мы с этой точки начнем двигаться дальше». Однако он ошибался. На самом деле Сергей понимал, что вероятность отрицательного результата выше, чем положительного. Но он шел в парламент именно с идеей коалиции и немного переоценил свои возможности.

Его спрашивали, как же так случилось, что вы оказались по разные стороны баррикад с Ющенко – ведь работали, скажем, в одном правительстве? И Тигипко отвечал, все же умалчивая о расхождениях с Ющенко во время работы в правительстве, что если они начнут дискуссию, то в итоге их мнения совпадут процентов на 90, а может, и больше. Он и тогда сохранял возможность для возвращения за стол переговоров – потому что это было важно для Украины.

Как жаль, что сработали партийные, групповые интересы. Ющенко тогда оказался в блоке с коммунистами. «Я понимаю, что именно политические технологии заставили его уйти в оппозицию, – говорил Тигипко. – Потому что, мне кажется, это даже не его (Ющенко) решение, а решение его окружения. Это с одной стороны. А с другой, существовала проблема тех людей, которые были со мной в блоке. Мне кажется, потому что мы не хотели какими-то вещами поступиться ради того, чтобы провести полтора года изменений – изменений динамичных, которые давали бы результат. Мы все рядили, а кто же от этого выиграет? Мы задавали себе вопрос: а кто от этого выиграет через полтора года, не понимая, что мы сами за полтора года изменимся. Не понимая, что именно это нас объединит. Мы переругаемся десять раз, но в конце концов жерновами этих дискуссий мы перемелем зерно, и получим муку, и испечем первый хлеб. Мне кажется, что это тоже болезнь, которая обязательно пройдет, и когда-нибудь мы вновь обязательно будем думать вместе». Хотелось бы…