– А ну заткнулись!– шарахнул Вик по столу,– Кажется, все забыли, что она ради такого, как и все вы под пули встала, и что муж ее один из нас.

Я с благодарностью посмотрела на Вика, и как ни в чем не бывало прошла

к холодильнику.

С невозмутимым выражением лица, я достала из холодильника хлеб с маслом и сыром, и принялась сооружать бутерброд. Парни искоса на меня поглядывали, Вик же уперся глазами в стол, будто нашел там интерес всей своей жизни. Я, в конец обнаглев, сварила себе кофе в турке, и, пододвинув одного из парней, уселась к ним за стол. В конце концов, я же на самом деле не имею к работе Яна никакого отношения, и бояться по этому поводу не собираюсь.

– Ну и насвиничали вы тут,– проговорила я, глядя на стол и попивая кофе.

– Послушай, Синицына,– не выдержал парень рядом со мной, кажется, его звали Деном,– Я лично ничего не имею, против тебя, да и Викина ты реально спасла. Но я своими собственными глазами видел, как на тебя смотрел майор. Как на свою.

– А как я на него смотрела?– спокойно задала я вопрос, пожевав бутерброд.

– Да не разводи ты меня!– всполошился Ден,– Вы бабы те еще актрисы, так сыграете, что кто угодно поверит.

– Я не буду оправдываться, Ден,– устало проговорила я,– Скажу только одно: Стрелкова я знаю лет десять, познакомилась, когда он успешно играл роль бандита, если ты, конечно, знаешь эту историю, потом с мужем уехала во Францию. Все. У майора личная неприязнь к моему мужу, и он намерено подставляет меня.

– Может, ты и правду говоришь,– задумчиво произнес Ден,– Мент та еще сука. Но просто учти на будущее: не все тебе поверят, и как только Митяй перестанет тебя прикрывать… Дальше, я думаю, поняла.

– Дурдом какой-то,– пробормотала я.

– Сидим, кофе пьем?– на пороге кухни появилась Оксанка,– А у тебя сын, между прочим, в бега подался. Вещи собирает.

Из кухни я выскочила с Викингом одновременно, правда на лестнице он меня обогнал. Зато успели мы аккурат вовремя – Кирилл выходил из своей комнаты наперевес с рюкзаком. На минуту мы все трое застыли, первой очнулась я.

– И куда это ты собрался?

– Тебе есть разница?

От возмущения я даже рот открыла.

– Ты мой сын! Я имею право знать, и не смей так со мной разговаривать!

– Я не думаю, что ты заслуживаешь большего,– бросил он в запале.

Вик отреагировал мгновенно – он подошел к нему и с силой встряхнул, взяв за грудки.

– Очнись, парень! Она твоя мать, поверь, ближе человека у тебя не будет!

– Вик, отпусти его!– крикнула я, с беспокойством наблюдая за ситуацией.

– Отпущу, как только он извиниться перед тобой.

– Не буду я перед ней извиняться, повторяю, она этого не заслужила!– огрызнулся Кирка, а у меня сердце кровью обливалось от его злости.

– Викинг, отпусти его.

Я резко обернулась и столкнулась с серыми, ледяными глазами мужа. Вик отпустил Кирилла и тот уставился на отца.

– Антон…– я не знала, какими словами объяснять ему сложившуюся ситуацию.

– Я слышал,– холодно обронил он, даже не глядя на меня, смотря прямо в глаза сына,– Я стою тут уже минут пять. Викинг, ты свободен.

Слава, не глядя ни на одного из нас, ушел в другой конец коридора. Кирилл смотрел на отца как-то недоверчиво, с болью. У меня же глаза были на мокром месте. Не от того, что Кирка так со мной разговаривал – как раз это понять можно, то, что он узнал, перевернуло его мир с ног на голову, а как подросток может себя еще защищать, если не агрессией? Антон был для Кирилла не просто отцом, другом, который по всему выходит его предал. А я просто оказалась с ним заодно.

– Пойдем, поговорим,– кивнул Антон на дверь его комнаты. Сын нехотя подчинился.

Я стояла около закрытой двери, слушала и беззвучно плакала. Кирилл многое, что сказал отцу в запале, со злости, со всей своей юношеской непосредственностью. Антон возражал на многое, но самый весомый аргумент он привел все-таки в мою защиту, а не в свою – он рассказал про свое детство, про свою мать, приводя такие примеры, что даже у меня волосы дыбом вставали.

– А теперь, скажи мне, сын, заслужила твоя мама прощения или она до сих пор плохая? Ты знаешь, ты можешь винить меня, во всем, и будешь прав, по– своему. Но не ее. Она делала все, чтобы изменить нашу жизнь. Только одного она понять так и не смогла – меня невозможно изменить.

Я убежала. Не смола дальше слушать. В ушах звучали его последние слова. Бежала и ревела, чисто по-женски. Устала быть сильной, устала бояться за самых дорогих мне людей.

– Лена? Лена! Он что тебя обидел?

Слова Викинга, вставшего на моем пути, дошли до меня не сразу. Я подняла мокрые глаза на него и уставилась в немом вопросе. А потом я расхохоталась, горько и с надрывом, истерично. Пришла в себя только тогда, когда мою щеку что-то обожгло.

– Прости, прости,– прошептал Вик,– Я не знал, как тебя еще остановить, слов ты не слышала.