– Ты, кстати, действительно нас напугала,– через какое-то время произнесла она,– Я наугад действовала, так как понятия не имела, что с тобой, может ты эпилептик. А видела бы ты как твой рыцарь в сверкающих доспехах места себе не находил, мне прямо завидно стало,– улыбнулась она,– Руки дрожат, от волнения. Сам тебя на руки взял, Митяю не дал, представляешь? О как. Димка говорит, жалко ему его. Ведь не светит ему ничего, верно?

Я отвернулась от Оксанки и закрыла глаза. Уж как-то больно без интереса был произнесен вопрос. Настолько без интереса, что закрадывалось подозрение. А что же на самом деле она хочет узнать? О чем они с Митяем разговаривали, пока я в отключке была? И лекарство ли она мне вколола?

Как только Оксанка ушла, я немного подождала и попыталась встать с дивана. Не тут – то было – ноги подкашивались, и тело было каким-то ватным. Что она мне вколола, Господи?

В комнату вошел Вик, бледный и осунувшийся.

– Как ты маленькая?

– Плохо,– тихо сказала я,– Вик, пожалуйста, дай мне мой телефон. Я кажется, его на кухне оставила.

– Не надо тебе сейчас никуда звонить, в таком состоянии.

– Вик, пожалуйста,– просипела я и жалобно на него посмотрела. Взгляда моего он не выдержал и вышел из комнаты.

Нужно позвонить Владу. Просто позвонить и спросить. Что спросить-то? Что твоя подопечная мне вколола? Нет, Владу звонить нельзя. Ян! Нужно позвонить Яну. Может он меня и ненавидит, но в обиду не даст. Глупо звучит. Черт, что же она мне вколола?

Викинг вернулся не один и без телефона. Рядом с ним стояла Оксанка.

– Что случилось?

– Что ты мне вколола хренов доктор?– спросила я, со злостью смотря на них. Вик с ними заодно.

– Нормально,– обиженно проговорила она,– Я ее от нервного срыва спасаю, а она меня обзывает.

– Елена Витальевна, это просто успокоительное,– произнес Вик,– Вот, смотрите,– он показал мне ампулу, вытащив ее на моих глазах из мусорной корзины.

– Я не верю,– замотала я головой, а Оксанка руками всплеснула.

– Оксана Владимировна, выйдите, пожалуйста,– попросил Вик, даже не глядя на нее. Она посмотрела сначала на него, потом на меня и кивнула головой.

– Послушай меня, маленькая,– проговорил Вик тихо, как только за Ксаной захлопнулась дверь,– Я понимаю, тебе страшно, плохо и больно. Но поверь мне, это – успокоительное и ничего больше.

– Я всего лишь хочу увидеть его,– с дрожью в голосе проговорила я.

– Ты увидишь его, я тебе это обещаю. Но не сейчас. Поспи, восстанови силы, и мы поедем к Антону. Я буду рядом, за этой дверью, и никого к тебе не пущу, клянусь.

Я тяжело вздохнула и кивнула, в знак согласия. А Вик почему-то замолчал на какое-то время и начал внимательно меня разглядывать.

– Неужели ты поверила, что я могу причинить тебе вред?

– Ты даже не представляешь, во что я могу поверить,– усмехнулась я, прежде чем провалится в сон.

Через два дня, как и обещал Викинг, я ехала к Тошке. За полчаса до выезда, Митяю позвонили из больницы и сказали, что Антона перевели в обычную палату. Значит, опасность миновала. Викинг был за рулем, Митяй, естественно с нами, а на заднем сидении со мной сидела довольная Оксана. Вообще-то Митяй не хотел ее брать с собой, но та клятвенно пообещала, что «разнесет дом по кирпичику» и покажет ему «кузькину мать». Митяй на это расхохотался и чрезвычайно довольный взял ее с собой. Подозреваю, что взял он ее, все равно не просто так, все-таки иметь медика под рукой это очень удобно.

В палату к Антону я решила зайти одна, оставив всех прибывших со мной, томится в вестибюле. Взявшись за дверную ручку, я собиралась дернуть ее на себя, как услышала голос Антона по ту сторону двери и еще какого-то человека.

– Мне не нужно рассказывать сказки, доктор. Мне нужен от вас конкретный ответ на вопрос: я когда-нибудь встану на ноги?

Я замерла и еле успела прикрыть рвущийся возглас ладонью.

– У вас очень тяжелая травма позвоночника, Сергей Дмитриевич.

Сергей? О, Господи, я совсем забыла, кто мы уже на протяжении стольких лет!

– Шансов нет только у покойников,– продолжал доктор,– Предстоит тяжелое лечение, и только после него можно уже что-то конкретное говорить.

– Я вас понял,– прозвучал металлический голос Антона.

Я отпрянула от двери, услышав шаги доктора, и стояла еще минут пять, пытаясь успокоится и взять себя в руки. Собравшись с силами и нацепив на лицо приветливую улыбку, я с силой потянула дверь на себя и вошла в палату.

Он лежал, не шевелясь, уставившись в одну точку, правая рука перебинтована, на лице глубокие ссадины, ноги укрыты простыней.