– Дорогая, я знаю, как ты, возможно, себя чувствовала и…

– Ты не знаешь, как я себя чувствую!
– сердито крикнула я, когда слезы быстрее потекли по моим щекам.
– Ты не знаешь, каково это! Ты понятия не имеешь, на что это похоже, быть маленькой девочкой, которой отец доверил бремя защиты матери и самой себя. Ты понятия не имеешь, как тяжело было для меня взрослеть и пытаться быть всем, чем ты хотел, чтобы я была.
– я видела, как слезы падают из его глаз, но я не остановилась. Он должен был слышать мои мысли. Я продолжила.
– Иногда я чувствую себя такой сердитой, а иногда такой грустной и одинокой, но я никогда не могла допустить эти чувства, потому что я должна быть сильной. Я никогда не жаловалась на жизнь, которую ты дал мне, потому что я знала, что это не будет иметь значения. Эта маленькая девочка, которой ты дал пистолет, хотела куклу Барби и платье принцессы.

Я покачала головой и смахнула свои слезы с глаз.

– Это было не то, что должно было произойти, - продолжила я.
– Я должна была делать свои ошибки, и ты должен был быть там, чтобы исправить их. Это не должно было моей работой, чтобы исправить твои ошибки итвой выбор. Теперь, я убила… - я чувствовала, что мое горло вдруг пересохло.
– Я убила тех людей, папа, и теперь я не могу закрыть глаза ни на секунду, не видя их лиц и их крови. Везде, куда я смотрю, я вижу только кровь.

– Дорогая … Мне очень жаль, - мой отец взял мои руки еще раз.
– Я знаю, что сожаление не исправит все это и не даст тебе детство или твою невиновность. Я никогда не хотел причинить боль тебе или твоей маме. Я хотел семью, и мне посчастливилось иметь вас обоих. Я знаю, что никогда не смогу забрать все, что вложил в тебя, но я сделал это, потому что хотел защитить вас обоих.

Когда слезы потекли по его щекам, я знаал, что он говорит правду, и я его поняла.

– Я знаю, что ты хотел защитить нас, но я…

– Я бы сделал это снова и снова, если я мог бы, - прошептал он.
– Я сделал бы все по-другому.

– Уже сделанное это то, что не существует. Второй шанс просто еще один шанс, чтобы все испортить, - прошептала я, и он посмотрел на меня с еще более грустным лицом.

Я знала, что он понял, что я имела в виду. Он сказал эти слова мне, когда впервые увидел меня на тренировках, и я испортила и попросила еще один шанс.

– Я знаю, ты хотел защитить нас. Я понимаю, - сказала я, когда сообразила, что он не собирается комментировать свою собственную цитату, сказанную мной.
– Могу ли я немного отдохнуть, прежде чем мы уйдем?

Мой отец кивнул и направился к двери. Он остановился, прежде чем выйти и сказал:

– Пожалуйста, прости меня.

Затем он вышел.

Я хотела позвать его и сказать, что я простила его, и что если бы он не попросил меня тренироваться, я не была бы в состоянии спасти маму и Бена, но я этого не сделала. Потому что и он однажды сказал: Прощение надо зарабатывать, а не просить.

Глава 26: Ахиллесова пята.

Гидеон.

“Самая опасная ложь не та, которую они тебе говорят.

Наиболее опасной ложью является та, которую ты говоришь сам себе:

а они являются теми, кто страдают больше всего”.

Мелоди Манфул

– Так, ты провел ночь с Эбигейл?
– спросила Валоел, как только я вернулся в свою комнату. Она стояла рядом с моим телескопом.

– Ты шпионила за мной сейчас?

– Позволь мне прояснить ситуацию. Ты остался и утешал ее всю ночь, потому что ты не влюблен в нее?
– спросила она самодовольно.

– Я не влюблен в нее!
– закричал я, и телескоп загорелся. Я не знаю, почему я веду себя странее, чем когда-либо, но я был уверен, что я не влюблен в Эбигейл.

Я пошел к Ди после моего ухода от Эбигейл сегодня утром, мы вышли и охотились, чтобы я смог выбросить Эбигейл из своей головы, но ничто не помогало вытолкнуть её оттуда.

– Ложь не меняет истины, - философски заявила Валоел.

Я подошел к ней.

– Вал, ты ведь знаешь, что я могу мучить тебя своим сознанием?

– Я знаю, - она сотворила диван, который появился из воздуха, и села.
– Я просто продолжаю задаваться вопросом, почему ты ещё этого не сделал.

Я был уверен, что ее гардероб собирается быть следующей вещью, которая появится в моей комнате.

– Я не могу, потому что я не знаю, чего ты боишься, и я никогда не ловил даже взгляд на страх или боль в глазах, - я подошел, чтобы сесть рядом с ней.
– Разве ты не чувствуешь?

Я убедился, что мои слова были правдоподобны, так как у меня был секрет, который я не был готов открыть.

А секрет в том, что я никогда не причиню боль Валоел, потому что для меня, она была единственной семьей, так как мои родители боялись меня и не могли даже находиться рядом со мной. Валоел меня раздражала, но она была единственной причиной, почему я приходил домой каждый день, я знал, что мне есть с кем поговорить.

Говорить о том, что я не мог причинить ей боль, потому что не мог охотиться на её ??страх, это была ложь. Валоел была единственным существом, которое, казалось, знало, что такое чувствовать настоящую боль. Боль была даже в том, как она ходила, как говорила и в её улыбке.