Юстина поняла его мимику.

– Дина с парнями сопровождала тебя утром на белом «мерине», сейчас едет сзади.

Прохор вспомнил, что утром за ним действительно следовал белый «Мерседес».

– Вот блин, а я ещё подумал – не шпана ли охотничья меня преследует, Дану хотел звонить.

– Не шпана.

– Тоже могла бы предупредить.

– Мы квиты, – смягчилась Юстина.

Ехали чуть ли не час, несмотря на то, что подруга Юстины Ёлка жила недалеко от здания полиции. Улицы Суздаля в час пик даже летом порождали «автомобильные тромбы», а уж зимой и вовсе превращались в застывшие металлические потоки из-за постоянных сугробных сужений и стоящих у обочин автомобилей. По статистике, даже такие небольшие старинные русские городки, как Суздаль, забивались миллионами машин, количество которых росло год от года.

Во двор дома, где жила Ёлка – Леночка Дикова, въехать не удалось, он был забит автомобилями до предела.

Юстина с трудом нашла на улице освободившийся кусочек тротуара между сугробами и поставила свою «Ауди», заметив:

– Надеюсь, эвакуатор сюда пригнать невозможно.

Мимо проехал тот самый кроссовер «Ивеко», замеченный ещё у конторы полиции.

Проснулась и заворчала интуиция. Прохор сунул руку в карман куртки, сжал эргион.

– Юсик, обрати внимание.

– Вижу, – спокойно ответила подруга. – Дина, стойку!

Что ей ответила помощница, Прохор не услышал, но дальнейшие события показали, что группа поддержки была готова к изменению ситуации. И не только она одна.

Юстина взяла Прохора под руку.

– Идём к подъезду, не оглядывайся.

Прохор послушался, дыша ртом и насыщая кровь кислородом, как того требовали законы подготовки к рукопашному бою.

Серый джип «Ивеко» остановился прямо напротив двери подъезда, перегородив узкий проезд. Из него вышли трое, двое мужчин и женщина – Ева Силовна собственной персоной, представитель заказчика. Она с широкой улыбкой шагнула навстречу идущей паре, словно только сейчас увидела математика и очень ему обрадовалась.

Сзади раздался скрип тормозов.

Между шеренгой автомобилей слева и стеной дома протиснулся, едва не снеся боковые зеркала, чёрный «Форд Фокус», перекрыл дорогу подъезжавшему белому «Мерседесу», в котором, очевидно, находилась Дина.

«Форд» едва не сшиб какую-то женщину, остановился, из него ловко выпрыгнули ещё двое молодых мужчин в красивых чёрных, с жемчужным отливом, полушубках. Оба вынули из карманов пистолеты, и время в один миг перестало идти в прежнем темпе, оно почти остановилось.

– За машины! – выдохнула Юстина.

Ева Силовна раскрыла объятия, нацеливаясь на Прохора.

Её спутники тоже достали оружие, вырастая слева и справа.

Послышались щелчки открывающихся дверец у двух стоящих слева машин, и в следующее мгновение началась кутерьма.

Юстина метнулась к парню справа, выбивая у него из руки пистолет.

На молодых людей, выбравшихся из «Форда», бросились с двух сторон какие-то люди в гражданском и девушка в блестящем зеркальном комбинезончике.

Завязалась короткая драка, в результате которой молодые парни в чёрных полушубках оказались лежащими на заснеженном асфальте двора, не успев сделать ни одного выстрела.

Тем не менее атака на Прохора и Юстину продолжалась, он заметил в руке Евы Силовны что-то блестящее и понял, что это эргион.

Сознание математика раздвоилось. Один поток продолжал анализировать ситуацию, охватывая все её извороты, всех участников схватки, второй поток возбудил структуры, которые отвечали за самосохранение и реагировали на происходящее самостоятельно, без участия самого сознания.

Рефлекс был верен, и Прохор не стал корректировать его попыткой дополнительного осмысления происходящего.

Ввод собственного эргиона в положение «выстрела» потребовал сотую долю секунды.

Второе мгновение ушло на прицеливание.

Третье – на изменение энергетики верхних чакр.

Затем последовал «формовыстрел», и эргион в руке Евы Силовны, а также её рука изменили форму!

Рука женщины превратилась в зеленоватую, чешуйчатую, когтистую лапу.

Она вскрикнула, роняя эргион, превратившийся в сросток кристаллов. Глаза её расширились, лицо исказилось.

Но Прохор всё ещё находился в изменённом состоянии сознания, в состоянии генератора формотранса, и останавливаться на достигнутом не стал, обрушивая на голову женщины, в которую вселился Охотник, ещё один мыслеволевой импульс.

Ева Силовна ещё раз вскрикнула – скорее изумлённо, чем испуганно, и глаза её враз опустели, погасли, словно внутри сработал выключатель.

Лишь позже, обсуждая с Данимиром происшедшее, Прохор осознал, что в тот момент он выбил из психики женщины «душу» Охотника, его программу.