Встреча с заказчиками закончилась к обеду.

Прохор попрощался с ними, делая вид, что не замечает заинтересованных взглядов Евы Силовны, оставил гостей в кабинете Чудинова и уединился в рабочем боксе, отделённом от других таких же туманно-матовыми полупрозрачными стенами.

– На обед пойдёшь? – заглянул к нему Тимоха; так сотрудники лаборатории прозвали Тимофея Крымского, художника, способного одним росчерком пера изобразить характерную выразительность любого человеческого лица. Ему исполнилось пятьдесят четыре года, но выглядел он старше благодаря седой «интеллигентской» щетине на щеках и гриве седых волос, падающих на лоб.

В своё время Прохор причислил его к носителям агентурных программ, запускаемых Владыками, но тревоги оказались ложными, Тимоха остался нормальным мужиком, Охотники в него не вселялись. В отличие от другого сотрудника лаборатории, программиста Кости Шишканова, прозванного Прыщиком. К счастью, Костя давно уволился, и Прохору не надо было прятаться от него.

– Идём, – согласился он.

Столовая центра располагалась в цокольном этаже здания, занимая приличную площадь.

Не увидев заказчиков – показалось, что они шли по коридору сзади, – Прохор расслабился, подумав, что нельзя в каждом встречном подозревать агента Владык.

Выбрали блюда на раздаче, отнесли на подносах к столику в уголке зала.

Тимоха завёл разговор о своих снах.

Прохор вспомнил свой сон с мостом, который упорно возвращался к нему чуть ли не каждую ночь. В последний раз это было двое суток назад, и тогда во сне он едва не добежал до берега, за скалами которого вставало обелиском призрачное золотое сияние.

Саблин не смог объяснить смысл этих снов, а посоветоваться с ДД Прохор постеснялся.

– Или вот, к примеру, виртуальные писатели, – перевёл тему в другую плоскость Тимоха, не обращая внимания на молчаливость собеседника; ему хотелось выговориться. – Ты читаешь в Сети? Ридер есть?

– Нет, – сказал Прохор.

– А я читаю, иногда очень даже неплохие сеттерные вещи появляются.

– Какие вещи? – не понял Прохор.

– Писателей, пишущих и выкладывающих в Сеть свои произведения, называют сеттерами. Ты не знал?

– Нет, я предпочитаю читать книги.

– Книги ушли в прошлое, их издают лишь как раритеты в суперском оформлении: кожа, золотой обрез, конгрев, вклейки. Их собирают разве что для коллекции. Книжный бизнес рухнул ещё лет десять назад. Неужели не слышал? Такая война шла издателей с пиратами и с любителями скачать тексты на халяву.

– Я как-то не интересовался.

– Да я в общем-то тоже узнал от своего приятеля, он сказки пишет. Ну и хрен с ними, я никогда не любил халявщиков, всех бы пересажал! Моё кредо: заработал – получи вознаграждение, купи книгу и радуйся. Но сетература теперь сменила литературу, и хочешь не хочешь – приходится лезть в Интернет. Говорят, скоро и сетература уйдёт в прошлое, будет видеоратура. Писатель станет и сценаристом, и режиссёром, и актёром.

– Как это?

– Будут создавать не тексты, а сразу фильмы, да ещё с интерактивным выходом: читатель-зритель сам сможет поучаствовать и выбрать финал.

– Ну, это ещё когда будет.

– Да лет через пять, уверяю тебя, жизнь меняется с поразительной быстротой.

– Ты тоже ведь рисуешь сразу в экран?

– Конечно, так намного проще и быстрей. Хотя и картины маслом пишу, по старинке, как хобби. Случается, продаю парочку на вернисажах.

Помолчали, доедая второе.

Тимоха потянулся за солью и локтем столкнул со стола стакан с минеральной водой.

Прохор едва успел его подхватить, удачно расплескав содержимое на своё колено.

– Блин!

– Извини, – сказал художник, не испытывая угрызений совести, – мои спортивные кондиции в прошлом. А ведь в теннис играл, и неплохо, до первого разряда. Мог шариком в любую цель попасть, даже в монету.

– Это ты загнул, – недоверчиво сказал Прохор.

– Ничуть не загнул, на спор в палец попадал. В руку, то есть. Вообще есть теория, что действия человека всегда были бы сверхточными, опирайся он на рефлексы, но как только включается голова, ну, мышление там, разум, как говорится, сразу – пипец, точность пропадает. А теннис, между прочим, насквозь рефлекторный вид спорта. Ты не играл?

– Я в футбол играл… в детстве. Хорошая компания подобралась.

– Тебе повезло, в детстве теперь все торчат в Инете, играют в виртофутбол и стрелялки-бегалки. Оттого потом и болеют с двадцати лет, от неподвижности, либо толстеют до свиновидного состояния.

Прохор кивнул, соглашаясь.

Проблема ухода молодёжи в виртуальную компьютерную жизнь уже замаячила на горизонте, общественные деятели давно забили тревогу, но глобально власти практически всех стран до сих пор не обращали на неё внимания, несмотря на прогнозируемый негативный финал сплошной компьютеризации, называемый незатейливо – деградация. Как бы ни изощрялись творцы компьютерных игр в придумывании новых сюжетов, люди, зависающие в Сети, на играх не развивались! Человечество глупело на глазах.