На крыльце стоял Ивенн. И все-таки такие люди не стареют. Он был примерно того же возраста, что и Том, то есть лет этак на десять старше самого Ле, и с их последней встречи ни капельки не изменился, хотя прошло уже добрых пять зим. Ни одной новой морщинки, такая же борода…

– Ну что, жив еще? – дружески осведомился Ивенн, спускаясь с крыльца и раскрывая объятия.

Ле обнял его – очень осторожно, следя, как бы не задеть ухом его щеки – и, на миг установив подбородок на чужое плечо, такое надежное и крепкое – жаль, не для него! – проговорил вполголоса:

– Не уверен, надолго ли это…

Чувство, посетившее его в Клотте, вроде как потихоньку обретало очертания. То, что поначалу казалось усталостью от скитаний, теперь было больше похоже на… предчувствие, что ли. На нехорошее такое, липкое чувство в солнечном сплетении, что вот-вот должно что-то произойти.

Ивенн нахмурился.

– Расскажешь?

Эллен, видя перемену в лице мужа или, может, поняв что-то и без слов, она это умела, увела троих оставшихся гостей ставить лошадей в конюшню, а Ивенн и Ле не спеша зашагали вдоль улицы.

– Было бы что рассказывать, - вздохнул Ле.

Ивенн задумчиво потер подбородок.

– Как ты вообще жил? – спросил он. – Что делал все это время?

– До вас не доходили слухи? – ответил Ле вопросом на вопрос.

– В том-то и дело, что доходили. Я потому и спрашиваю. Больно уж много всего о тебе болтают.

– Не верьте. Ровно половина из этого не имеет ничего общего с правдой.

– Которая половина?

Ле остановился, будто вопрос застиг его врасплох.

– Верите или нет, сам не знаю, - признался он.

И парой мгновений позже, когда они снова бесцельно двинулись вперед, добавил задумчиво:

– Вообще-то, если честно, я не думал, что так выйдет. Вернее, надеялся, что не выйдет так, что, даже если проклятия не будет видно, меня будут обходить стороной, как заразного…

– Видно, судьба твоя такова, - Ивенн пожал плечами. – Сколько я тебя знаю, тебе все на месте не сидится. Вечно нужно что-то кому-то доказывать…

– Я был бы рад, если бы сумел хоть что-нибудь доказать себе самому, - сказал Ле. – Другие и сами неплохо справляются.

Ивенн ничего не ответил, в глубоком раздумье глядя на небо.

Похоже, время мало что меняет, подумал Ле – он все так же ставит старшего товарища в тупик своими умозаключениями.

Правда, теперь он и себя ими ставит в тупик.

– Я хочу увидеть Дуэйна, - сказал он вслух. – Вы, случаем, не знаете, он до сих пор в городе?

– Куда же он денется? – добродушно усмехнулся Ивенн. Нет, правда, в его усмешке не было ни тени презрения. Это было приятно видеть. – Я встречаю его иногда. Даже живет там же, где и раньше, так что ты сам найдешь.

– Хорошо, - Ле кивнул. – Тогда я отправлюсь прямо сейчас. Скажите моим, что я велел им вести себя хорошо и не досаждать вашей жене, ладно?

Ивенн со смехом пообещал, что так и сделает, и Ле свернул в один из боковых переулков, растущих из улицы, как ветка из елки.

Придется изрядно поплутать – в то место, куда он направляется, чистые прямые улицы не ведут, потому что люди туда не ходят. Лишь бы не заблудиться – как-никак, много лет прошло… Но нет, вроде все правильно – вот каменные стены уже потихоньку сменяются легкими деревянными, и переулок, по которому он шел, стал шире, почти превратившись в улицу.

Ряды деревянных дверей вытянулись с обеих сторон. Низкие крылечки, маленькие окна, завешенные изнутри… Они не любят света. Всего с два десятка домиков, маленьких и непритязательных, как будто нарочно пытающихся занять как можно меньше места.

Нойэлинги никогда не тешили себя иллюзиями. Даже слепой сразу увидел бы, что здесь им не рады.

Но все-таки как объяснить то, что в Суэльде, где, хотя и любят Богиню, люди слишком миролюбивы и медлительны по своей природе, чтобы кого-то активно ненавидеть, из всей ушастой братии жили только Ле, его отец и дед, а здесь, в Энморе, так и горящем неприятием любого врага Вышней, несколько десятков потомков эльфов живут и здравствуют, от всей души наплевав на явную нелюбовь коренных жителей.

И – что еще страннее – ведь дальше угроз со стороны людей дело никогда не заходило. Никто не разбил никому окно, не поджег дом. Поистине шутки природы понятны лишь ей одной.

Домик Дуэйна сразу бросился Ле в глаза – не потому, что чем-то отличался от других, просто он провел под его крышей не один день и не одну ночь, а такие вещи обычно запоминаешь.

Здесь не запирали дверей, Ле это помнил. Заповедь не брать чужого соблюдалась неукоснительно, поэтому он просто зашел без стука – и покачнулся на пороге, едва не сбитый с ног ворохом знакомых, полузабытых ощущений, без предупреждения брошенных прямо в лицо.