– Что с тобой, Роза?

Его глаза, отражающиеся в зеркало, глядели на меня недоуменно. Он явно был изумлен.

– Да так... проводила мысленное совещание...

Что поделать, милый? Я сама себе удивляюсь! В последнее время начала творить такое, что мать родная не поверила бы, услышав.

А все из-за чего? То есть из-за кого?

Может, у меня не рак легких, а рак головного мозга?

Или же раздвоение личности, которое так распространилось по всему миру, настигло и мою, еле заметную персону?

– О чем ты думаешь?

Кажется, Максим решил не обращать внимания на мои заскоки и перевести разговор на другую тему.

И вновь я ответила вопросом на вопрос:

– Почему тебе это интересно?

– Мне интересно все, что касается тебя, Роза, - ответил Максим и, бросив на меня еще один мимолетный взгляд темных глаз, продолжил, - Просто сейчас твои глаза погрустнели.

– Тебе показалось!

Неужели, все мои мысли отражаются так отчетливо на моем лице? Да, Максим мне сейчас очень грустно!

Да и кто веселился бы, узнав о своей неизлечимой болезни?

Мой категоричный и резкий ответ не понравился Максиму и он вновь заговорил, после нескольких минут тяжелого молчания:

– Ты думаешь об Андрее? О своем женихе?

Не знаю почему, но в этот момент я не смогла заставить себя соврать и притворяться дальше!

Не смогла соврать ему!

Может, это было из-за того, что мысли о смерти не покидали меня? Или из-за того, что голос Максима впервые, за все время нашего с ним общения, был неуверенным?

Не знаю, какова была причина, заставившая меня сказать правду, но я, развалившись боком на сиденье и, прижав колени к груди, тихо прошептала:

– Он никогда не был моим женихом!

Мне хотелось хоть на несколько мгновений забыть обо всем плохом и раствориться в этой убаюкивающей тишине... хотелось просто закрыть глаза и представить, что всего, что случилось со мной, за прошедшие месяцы не было и мы с Максимом все еще вместе.

Все еще счастливы! И одни на всем белом свете!

Поэтому, я, устало закрыв глаза и подложив руку под щеку, еще раз тихо обронила правду, все это время скрывавшуюся в сердце:

– Ты единственный...

Уже через несколько минут, я провалилась в царство Морфея!

***

Не знаю, сколько часов мы ехали, но проснулась я на руках Максима, который поднимался вверх по, поскрипывающей лестнице какого-то темного подъезда.

В нос мигом ударил затхлый запах какой-то дряни и я, не сумев сдержаться, сморщилась и громко чихнула.

– Проснулась? – спросил Максим!

Я не нашла смысла отвечать на этот риторический вопрос и лишь попросила:

– Поставь меня! Я сама могу идти. И вообще, куда ты привел меня?

Но, когда он слушал меня?

Лишь криво усмехнувшись, Максим продолжил подниматься по лестнице и через несколько минут остановился у одной из двух дверей, находящихся на одной лестничной площадке.

Только тогда, он поставил меня на землю и, достав из переднего кармана уже помятого пиджака, небольшой ключ, открыл дверь квартиры №323(как я успела разглядеть).

Максим отодвинулся, пропуская меня вперед и ложа ключ обратно, но заметив, что я, вместо того, чтобы заходить внутрь, наоборот отошла на несколько шагов назад, обратил на меня проницательный взгляд.

А что он ожидал от меня?

Что я, беспрекословно подчинюсь его команде и зайду в эту подозрительно-темную квартиру, из которой доносился запах не лучше, чем во всем доме?

Зачем он вообще притащил меня сюда?

В это захолустье?

Будто прочитав мои мысли, Максим ровным, лишенным всяких эмоций, голосом, объяснил:

– Мы в Питере, Роза. И в этой квартире я провел все свое детство.

Что? Максим... здесь?

И как в Питере? Я что, так долго спала?

Его слова так поразили меня, что я неосознанно поддалась его сильным рукам, подталкивающим меня внутрь. Зайдя следом, и прикрыв дверь, Максим повел меня в глубь помещения и, протянув руку, куда-то в левую сторону, нажал на выключатель.