Тогда он обнял меня, тесно прижал к своей широкой груди и поцеловал, глядя прямо глаза.

Именно этот момент и заснял фотограф, да так удачно, что я всегда удивлялась реальности чувств, отраженных на фотографии.

Он уловил тот момент, когда наши глаза встретились, а губы нежно соприкасались.

Все время, глядя на нее, я расплывалась в улыбке, радуясь, что получила самое большое счастье в мире и, считая, что оно продлится всю жизнь, но теперь...

Сейчас все это потеряло смысл. Все это было ложью.

Я не смогла сдержаться! Слезы сами полились из глаз, а сердце переполнила горечь, затуманивая разум.

Да! Я обещала быть сильной.

Обещала не опускаться до предела, но у меня не получается!

Сейчас не получается.

Я уже была такой, когда выгнала Максима... когда, не обращая внимания на вопли сердца, прогнала его...

Завтра я возьму себя в руки...

Завтра я успокоюсь и начну все сначала... с чистого листа, как и сказала Максиму, но сейчас...

Сейчас я могу позволить быть себе слабой!

Могу поделиться своими эмоциями с одиночеством, охватившем все мое существо.

СЕЙЧАС Я МОГУ ВСЕ, ЧТОБЫ ПОТОМ УЖЕ НИКОГДА НЕ РАССЛАБЛЯТЬСЯ И НЕ ОТДАВАТЬСЯ ЧУВСТВАМ!

Глава 9

Над любовью смеялась измена,

А любовь угнетённо молчала,

Угасала она постепенно,

И плакала тихо ночами.

Кружилась измена, как ворон,

Клевала с неистовой силой,

Любовь истекала стоном,

Страдала, что не защитили.

Измена черна, как сажа,

И чёрных чувств - изобилье,

Любовь не убили даже,

Ей просто сломали крылья.

Автор неизвестен

– Этого не может быть, мама. Кто мог это сделать? Кому это надо?

Я была на грани истерики, хоть и пыталась держать себя в руках. Всю меня трясло и подергивало от плохих предчувствий и неспособности осознать эту шокирующую новость.

На маму вообще было страшно смотреть. Казалось, что за одну минуту она постарела на несколько лет. Глаза были широко распахнуты и полны слез, на щеках блестел лихорадочный румянец, а губы нервно подрагивали.

ЕЕ, дрожащие от испуга руки, яростно сжимали скомканный лист белой бумаги, в котором и содержалось ужасное послание.

Поняв, что я должна взять себя в руки и мыслить рационально, я глубоко вздохнула несколько раз, а затем протянула руку за листом.

– Дай мне его, мама, - осторожно отрывая ее пальца от бумаги, нежно прошептала я.

Мама, ничего не выражающими глазами посмотрела на меня и разомкнула руку.

С громко бьющимся сердцем, я нерешительно разгладила послание и, мутными от беспокойства глазами, начала просматривать печатаный текст:

«Твой брат вернется обратно лишь тогда, когда Ты согласишься с моими условиями и забудешь про свои принципы и гордость!»

Всего лишь одно маленькое предложение! Всего лишь печатаный текст на изодранной бумаге!

А ранит хуже любого орудия убийства.

Вламывается в твою душу и трясет ею из стороны в сторону, течет, как яд по крови, превращая ее в негодный сгусток жидкости, прожигает внутренности одна за другой и добирается до сердца, чтобы растоптать и погубить.

Вот что происходило со мной в эту минуту.

Я начала медленно угасать!

Теряться в пространстве, становясь мельчайшими частицами, и исчезать в пустоте, не соглашаясь со всеми условностями этого грешного мира!

Хотелось завыть в голос, взглянуть вверх и закричать так, чтобы треснуло все стеклянное за многие милли вокруг.

Задать вопрос, не дающий покоя и рвущийся наружу:

«За что?»

Ну, скажите мне, за что?

Почему порой необходимо, разрушив чью-то жизнь, добить окончательно?

Почему маньяки-убийцы-наркобароны и другая «нежить», обитающая на земле, остается безнаказанной, а мы... низшая раса, живущая, дабы прокормить себя и своих родных, должны отвечать за все и жертвовать собой и близкими?