Я никогда не была и не буду ничьей собственностью. То, что я многое прощала ему и не пыталась расспрашивать о чем-то личном, говорило лишь о том, что моя любовь является чистой и преданной. О том, что моя любовь являлась настоящей.

Я горько ухмыльнулась и попыталась быть честной сама с собой: Я ДО СИХ ПОР ЛЮБЛЮ ЕГО.

Люблю этого мерзавца, который не видит вокруг ничего, кроме себя. И не могу с этим что-то сделать.

Я хотела бы руками вырвать свое сердце, отплясывающее пляс по нему, если бы он не захватил в плен еще и душу.

– Ничего не скажешь?

Я вздрогнула, услышав его голос так близко от себя. Горячее дыхание обожгло ухо и пронеслось электрическим разрядом по всему телу. Резко обернувшись, я пронзила его уничтожающим взглядом и прошипела:

– Просто потеряла дар речи от твоей наглости, - я отстранилась от него и, туже затянув пояс огромного халата, продолжила, - что я, по-твоему, могу сказать? Ты и так выразил свою точку зрения, которая соответствует действительности.

Не успела я договорить последнее слово, как была прижата к холодной стене. Его мощное, излучающее огонь тело, впечаталось в меня всем весом и не давало двинуться ни на шаг. Глаза, пропитанные гневом и каким-то странным сиянием, изучали мое лицо на признаки выявления лжи. Не найдя там того, что хотел найти, Максим нервно пождал губы, а затем грубым голосом, пропитанным ядом, спросил:

– Это правда?

Я сделала невинное лицо и ответила вопросом на вопрос, не отводя глаз:

– О чем ты?

– Не притворяйся дурочкой, Розабелла. Ты знаешь, о чем я, - Максим поднял руку, и его шершавая ладонь пробежалась по моим распущенным волосам, каким-то отчаянным движением, - Но, если ты хочешь, чтобы этот вопрос был озвучен, я исполню твое желание.

Минуту он гладил мои волосы и щеки, прослеживая собственную ладонь почти, что черными глазами, и, наконец, задал свой коронный вопрос:

– Ты изменила мне?

Я не могла смотреть на него. Не могла видеть лицо мужчины, которого выбрало мое сердце, но, который уже был занят.

За эти недели меня посещали много мыслей... я прошла через много чувств и эмоций, и одним из всего, что мешало мне спокойно спать, было ощущение собственной вины.

Она медленно поглощала все мои мысли, терзала душу и проникала в сердце мелкими иголочками, причиняя больше боли, чем все остальное.

Вина за то, что я стала причиной разлада в семье. Стала той, которая чуть не разрушила судьбу ни в чем неповинной женщины. Именно эта вина не давала мне покоя все это время, губя час за часом, день за днем...

И именно эта «вина» заставила вырваться следующим словам:

– Да... я изменила тебе, Максим...

В следующую секунду, меня резко отпустили, из-за чего я чуть не плюхнулась на пол. Не решаясь взглянуть в его лицо, я отошла на несколько шагов от греха подальше, и хотела попросить его уйти, как услышала:

– Я не ожидал этого от тебя, Розабелла, - приблизившись ко мне, Максим поднял мою голову за подбородок и заставил обратить на себя внимание. О, Господи! То, что я увидела в его глазах, поразило меня до глубины души. В них читались боль, тоска, отчаяние, гнев, ярость... Мое сердце предательски сжалось и пропустило удар, - Я ошибался в тебе...

Когда он отпустил меня и, развернувшись, направился к выходу, я не смогла сдержаться. Не смогла остановить и пересилить себя. Я жаждала не столько мести, сколько правды и объяснений.

Выбежав, следом за Максимом, я дернула его за рукав и остановила на полпути.

– Кто ты такой, чтобы говорить мне такое? Как ты смеешь упрекать меня после всего, что натворил? Это ты... Ты изменник, а не я... Это ты обманывал нас все эти два года... меня и свою жену... Так какого черта ты заявляешься сюда и винишь во всем этом меня? Отвечай, Максим... Отвечай, черт тебя бери...

Вместо ответа, Максим резко развернулся, и, приподняв над землей обеими руками, страстным поцелуем впился в мои губы. В этом поцелуе не было ни нежности, ни ласки... Ничего, кроме грубости, злости, ярости...

Все мои чувства перемешались, образуя где-то в области живота, болезненный комок тепла и жара. Я не могла сопротивляться его натиску, чувствуя, в глубине души, что этим он хочет вытеснить свою ярость от осознания того, что я больше не принадлежу ему... что я изменила ему с другим...