Шрифт:
Мальчик разбился. Разбился мальчик. Ночь отвернулась, шепнув: "На счастье".
Писать тоску
А тоска, дружок, на то она и тоска,
Чтоб её везде и всюду с собой таскать –
С неизвестным [частным] смешивать, тасовать.
Потому что просто нравится тосковать.
Чтоб писать тоску, писать, не жалеть чернил.
Чтоб рвалась бумага, и кто-то её чинил.
Приходил, незрим, и тайно её латал,
И твою тоску с бумаги глотал, глотал.
Вопреки рассудку бывал ей не сыт – так пьян –
Прирастала внутрь, держала родней репья
В паутине па, которые ты соткал.
Зуб за зуб, дружок.
Ах, да! За тоску – тоска.
Полевая весна
Полевая весна безнаказанна и взаимна.
Потому что готова назначить медаль за имя,
Поджигая себя, как траву, ворожить на дым.
Полевая весна – полевая жена комдива.
Потому что в любой обнажённо живёт Годива
С остановленным раньше, на самом скаку, гнедым.
Наверху облака опрометчиво рвут на флаги.
Потому что бойцы вместо флейт поднимают фляги,
А они расцветают и пахнут почти навзрыд,
Непокорно, всерьёз, довоенные, полевые,
Без упрёка и страха цинично идут на вы[лет]
Продираясь из корня, в который никто не зрит.
Полевая весна защищает родных и слабых –
Ради Бога Войны – на коленях. Из их числа бы
Отпросить невозможных и спрятать, пока мертвы,
В беспорядочный шифр, своеволием под обложку,
Разрешив хоронить гуттаперчево, понарошку,
Разобрав по составу на символы и мечты.
У моих мужчин
У моих мужчин города из камня, голоса от Бога, часы в бегах.
Отчего так приторна и резка мне в регулярных приступах четверга
Долевая нежность к условно милым, а свобода совести начеку?
Если правда жизни приходит с миром, то добро пожаловать к очагу.
Предъяви права на неё [жар-птичьи], запасной небрежностью нарочит.
Просто опыт опыту идентичен, и вполне нормально, что он горчит.
Но горчит слегка и приятно вяжет, набирая петли на языке.
Потому что каждый предельно важен, хоть не можешь вспомнить: кому и кем.
Станцевав на лезвии перочинном, остротой прозрения дышит нерв.
Я боюсь запутаться не в мужчинах, я боюсь запутаться в тишине.
У моих мужчин сыновья и вдовы, ордена и плахи, атаки лет
На слова и нет ничего святого,
И меня, как не было, так и нет.
Новая улица
Для Натальи Нечаянной
Прошлый город.
Детальный, маленький, запасной.
Он давно на память. И снова в тебе зачат.
Он из тех, которые вспарывают весной,
Выпуская наружу призраки. Так волчат
Выпускает нора, и долгое эхо вслед
Оттеняет хруст наста под силой окрепших лап.
Прошлый город, приученный с каждой весной взрослеть
И желать
Возвращения беглых.
Когда умирает март,
Истекая стихами на поле, где брань не брань,
За солдатом удачи вернётся/настанет мать,
Чтоб создать ему новую улицу.
Из ребра.
Мадонны не становятся новей
Провинция. Носить её как крест,
Вынашивать под сердцем колокольным,
Когда судьба заснежена на срез,
Когда строка бледна и малохольна.
Здесь выбор не лишает тишины,
Распарывая город на абзацы,
В которых все слова обнажены,
Чтоб бесконечно быть, а не казаться
Ещё родней.
[Да некуда родней!]
Распишешься следами через скверик,
У памяти в желанной западне,
Когда знобит и хочется их сверить,