Больше всех «каркала» Лютая. Кстати, она постоянно советовала мне присмотреться к Прутику.

— Что с ним не так? — спрашивал я.

— Странная личность, — уклончиво отвечала Лютая. — У него особый дар… Может поэтому его так призраки занимают.

— Причём тут призраки? Какой дар? — настаивал я на прямом ответе. Но «кошкодёр» по-женски увиливала и уходила от ответа.

В очередной день подобных «бесед», в разговор вступили братья.

— Большинство существ, — говорил серьёзный фальшион Поющий, — видят мир обычно…

— Как это?

— Глазами, — поправил неугомонный сакс Неистовый.

— А надо по-другому?

— Можно и по-другому, — ответил Поющий. — Так, как его видят боги.

Такие ответы привели меня в тупик.

— Сразу видно что вас… Воронов… ковали эльфы. Во фразах столько пафоса, «воды»… и прочей ерунды… что… что…

Закончить предложение я не успел, поскольку в этот момент появился сам виновник разговора. Прутик остановился и поглядел на меня испуганным взглядом… Вернее, не на меня… Я тут же едва-едва сдержал себя, чтобы не обернуться и поглядеть на кого он так таращится.

Вороны недовольно «зашипели».

— Он нас видит, — сказала Лютая. — Как пить дать — видит.

— Не может этого быть, — улыбнулся я. — Вас даже я не вижу… только слышу…

— А он видит… по-особому… Он чувствует…

Прутик тут же потупил взор, сжался и протопал мимо, словно желая поскорее убежать.

А я задумался. Сильно задумался, и в очередной раз пришёл к твёрдому убеждению, что события, происходящие вокруг меня, как, впрочем, и те личности, что их свершают, или способствуют тому, не случайны.

Итак, мы были во дворе друида Велеслава. Самого хозяина не было видно, скорее всего, он был в доме.

Мы с Семёном переглянулись, и постарались обойти медведя стороной, да так, чтобы при этом не дать ему повода к нападению, если он таковое задумывал.

Дверь резко отворилась и на порог вышел коренастый человек.

— Добрый день! Я — Бор, посланник от Фродди Непоседы. Он должен был вам сообщить о моём прибытии, — быстро проговорил я.

— Угу…

Друид не выглядел дружелюбным. И меня это удивило.

Вороны притихли и даже, как мне показалось, чуток испугались. Велеслав пристально нас осмотрел, а только затем пригласил к себе в дом.

— Как прошла охота на единорогов? — поинтересовался я, едва очутился внутри избы.

— Охота? — усмехнулся Велеслав. — Я этим не промышлял.

— Ах, да! Ляпнул невпопад… Вы искали «слезы» единорогов… кажется.

— Пхе! Откуда вам это известно? — удивился друид.

— Мой друг рассказал, — лукаво улыбнулся я, присаживаясь на потемневшую лавку.

Прутик же остался стоять у двери.

— Да, вы правы, я искал и «слёзы» единорогов тоже… Увы, скверна не пощадила этих благородных животных.

Велеслав о чём-то задумался, а потом вдруг предложил березового кваса:

— Не хотите опробовать? Здесь, в Темноводье, таким никто не балуется.

— А в голову не стукнет?

— Нет… слабоват…

— Вот поэтому и не балуются, — снова улыбнулся я.

Велеслав отошёл в сторонку и вскоре протянул нам по большому ковшу своего напитка. Я заметил у него на дальней лавке несколько вишнёвых полешков. С них были содраны камешки мутной камеди.

Велеслав перехватил мой взгляд и, чуть ухмыляясь, пробормотал:

— Слободкинские жалуются, что деревья в садах хворь оцепила. Вот-но я и гляжу…

— И как?

— Пока не как, — развёл руками друид. — Кстати, мне сразу стало понятно, кто вы, и зачем сюда пожаловали.

Велеслав присел рядом со мной.

— Раз так, то смею спросить о том, когда мы с вами отправимся к Древу.

— Завтра. Устроит?

— Да, — кивнул я, не ожидая столь быстрого решения. — Но как же «вишнёвая болезнь»?

— Природа мудра… Деревья, при верном уходе, сами излечатся. А камедь… вон Лучезару скажу чтобы отдавали. Он из неё миру делать будет.

Наверное, это была шутка. Но узколобая, понятная только друидам.

— Куда будет лежать наш путь? — поинтересовался я.

— К лукоморью… Вернее, к мысу Туманный.

Вот это удача! К лукоморью! — мелькнуло у меня в голове. — Как специально… аж удивительно!

Действительно, отправляясь туда, можно было заодно разрешить вопрос с астральным янтарём.