— Простого? Вот уж не подумал бы… в особенности после этого разговора.

Лучезар потупил взор.

— Придёт такое время, что даже за подобные разговоры нас с вами будут ссылать в солевые копи.

— Не придёт.

— Вы наивны. Это удивительно!

— Я вас выслушал, но не согласен. Если канийцы и эльфы как-то может и образуют некое… некое подобие империи… то вот гибберлинги — никогда не поддержат сию идею. Я достаточно много времени провёл с ними и с уверенностью заявляю…

— Не станет Фродди Непоседы — всё может поменяться. Мне как-то сообщали, что даже в стане гибберлингов разногласия.

— Они есть везде. Но вот основная проблема, которая препятствует вашей «универисили…» Тьфу ты!

— Универсализации.

— Вот-вот, ей самой! Основное препятствие — это Церковь Света. Гибберлинги не идут на компромисс в этом вопросе…

— Верно… как и здешние язычники…

— А они тут есть?

— Безусловно. Только стороннему глазу это не видно.

— Может быть тогда… вы хотите сказать… и все эти «нечистоты» появились тут, чтобы препятствовать распространению религии Света?

— «Нечистоты»? Вы о чём?

— О пауках, о проклятых единорогах… о «белых муравьях»… каких-то там ещё тварях в топях и чащах…

— Гм! Возможно… как вариант… Но боюсь, что дело может быть и в том, что людей пытаются привести к иной мысли: без Света — нет спасения.

— Не пойму вас… Вы за церковь, или против?

— А я вам отвечу. Но прежде, ответьте вы: что сейчас правит в мире? В нашем мире — будь то Кания, или Хадаган?

— Интересно, и что же?

— Магия да наука. Они так сдружились меж собой, что разницы не видно… Но разве могут эти две вещи (сие слово Лучезар произнёс с таким отвращением, будто говорил о какой-то мерзости) заполнить пропасть, возникающую в нашем сознании, нашем «я»?

— Какой пропасти?

— Духовной… духовной, господин Бор. И Сарн, Бог Света, и Нихаз, Бог Тьмы, борются за людское сердце. И вот эта борьба является духовным ростом личности. А не какое-то там умение ловко превращать камни в золото.

— Вот тебе раз! Чем вам наука и магия досадили? Зачем же вы тогда изучаете джунские камешки?

— Вы меня не поняли. Я хотел сказать, что однобокость приводит к уродствам. Человек начинает себя чувствовать чуть ли не богом! Эдаким всемогущим существом. Я хочу сказать, что вовсе не против магических практик, алхимии и…

— Некромантии, — добавил я.

— Гм! — Лучезар замер глубоко вздохнул. — Не надо ёрничать. Во всяком деле есть и святое и грешное. Моя задача, как священника — найти Свет, пусть даже и во Тьме.

— Поэтому вы… то есть Церковь, так рьяно призывает громить Хадаган.

— Что вы хотите сказать?

— Ну, судя по всему, вы ведь полагаете, будто Нихаз стоит за Империей. Это ведь он извратил суть религиозных воззрений, а? Он стал причиной ереси?

— Нельзя так говорить.

— Как?

— Будто Сарн за Канию, а Нихаз — за Хадаган. Это полная чушь!.. Я думал, что вы поняли моё отношение к паладинам. Чему вы так удивились?

Честно говоря, я действительно удивился. И не смог совладать с лицом.

— В общем, — негромко ответил я, — вы вроде бы и священник, и людей зовёте к Свету, но такое ощущение, что и сами заблудились меж понятиями и терминами… Кстати, знал я одного, подобного вам человека… Он сам был из местных… из темноводинских… Тоже рассуждал умно и в чём-то схоже. Про справедливость, про то что люди в душе не могут мириться с неправдой, про терпимость и понимание…

— Да? — приподнял брови Лучезар. — И кто эта личность?

— Он звал себя Голубем. Может, слыхали?

— Гм!.. Понятно…

— Вижу, что вы его знаете.

— В нашей среде его многие знают. Не скажу, что в хорошем ключе.

— А он тут, часом, не появлялся?

— Да уж лет пять, как я его не видел.

Мы помолчали, наверное, с минуту. Каждый обдумал своё, и при этом пытался понять сущность оппонента.

Не скажу, что меж нами с Лучезаром растаял невидимый лёд эдакого недоверия, но, кажется, начало тому было положено.

— Я завтра ухожу с Семёном и Велеславом в Поморье. Не знаю, сколько мы будем отсутствовать…

— У вас там дело? Или так?

— Дело. Конечно, же дело. У меня их пруд пруди…

— Как я понимаю, вы вернётесь?

— Ещё бы. Не все загадки разгаданы, — тут я улыбнулся и подмигнул священнику.

Он же наоборот нахмурился и хмыкнул.

— Думаю, это не последняя наша встреча, — продолжил я. — Мы ещё с вами обсудим и «униви-и-и…» В общем, её самую. Да причастность к сему Белого Витязя.