Сегодня я заберу его жизнь…

— Прощай, Оксана. Я, скорее всего, больше не вернусь.

Я отдалился от могильного камня и, последний раз посмотрев в глаза на портрете, пошёл к автомобилю.

Пытался начать новую жизнь. Пытался всё забыть, наивно полагая, что и он забыл, исчерпал этот лимит мщения, злости.

Ничего. Не изменилось ничего! Мир прежний. Некоторые люди просто не меняются!

Салон джипа тёплый, приклад кажется АКМ ещё теплее. Стёкла тонированы. Три рожка лежат на сиденье.

Я знаю, где ОН живёт. Я всё узнал и достал оружие. Тем, кто сидел, подтянуть старые связи не сложно. Особенно, когда есть деньги. А деньги у меня были.

— Я еду, Колчиков. — Прошептал я зеркалу. Щёлкнул проигрыватель.

Газу! Газу! Джип едва вписывается в поворот. Случайная песня, словно про меня.

Достал ты меня, Колчиков. Пора исполнить последнее данное слово. За него надо было браться сразу, не слушать никого. Не поймет никто так, как понял я. Не ходили моими тропами.

Если нет справедливости — я буду справедливостью. Я не могу забыть расширенные зрачки Оксаны и белоснежное платье, пропитывающееся багровым быстрее, чем утекает сквозь пальцы надежда на хорошую жизнь.

Не могу забыть дрожащих, тёплых губ. Пусть даже меня убьют твои люди, я сделаю всё, чтобы тебя отправить на переплавку.

Я еду и… будь, что будь.

Безжалостное солнце плавило дворец шейха. Вооружённый до зубов уголок рая, утопающий в хаосе ближневосточных войн, он не желал сдаваться бомбёжкам, зачисткам, диверсиям и другим обстоятельствам войны. Оставался чуть в стороне, в статусе нейтралитета сотрудничая со всеми противоборствующими группировками. Балансируя на острие меж столпами сил, оставался живым и невредимым.

Солдаты на стенах и безмятежные плодовые деревья в саду. Спальные комнаты, заваленные ящиками с оружием и сверкающие лазурью бассейны. Разруха за пределами дворца и бункер, напичканный новейшим оборудованием под землёй. Огромная семья шейха, купающиеся в роскоши, дети и наложницы и контраст нищеты соседнего квартала. Грохот разрывающихся снарядов и безмятежная тишь сотрудничающих районов.

Жизнь и смерть ходят по одной грани. Когда-то единые люди оказались по разные стороны баррикад в расколотой сначала надвое, а потом на десятки осколков стране. Безжалостная игра мировой политики, к которой так и не привык за год в образе вольного наёмника.

— …Мне плевать, как ты работаешь! Мои деньги — мои условия. Ты возьмёшь с собой трёх моих людей и точка! — Араб нависал надо мной горой. Карие глаза отражали Рыжего Дьявола, силясь поймать взгляд дольше, чем на секунду.

Я поскрёб лоб, глядя в потолок. Безразлично пожал плечами. Упорно отказывался смотреть нанимателю в глаза. Тяжёлый взгляд вольного охотника мало кто выдерживал. А клиента пугать не хотелось. Нервный. Солдаты коалиции на пятки наступают, подозревают в двойной игре. Чуть что и в комнату вбежит вооружённая охрана. Зачем портить послужной список, уничтожая нанимателей? Не за тем после срочной службы и службы по контракту почти год по Ближнему Востоку бегал… Очки зеркальные, что ли купить?

— Ваша воля, шейх. Ваши солдаты. Только я не гарантирую их возврат.

Араб затеребил чётки. Пальцы заметно дрожали. Нервничает. Есть за что жить.

— Мои солдаты прошли лагеря. Они не бояться смерти.

— Смертники — хреновые войны. Пара месяцев подготовки — это не так уж и много. Умереть ещё не всё — надо победить. Впрочем, регулярные войска настолько запуганы, что стреляют даже в детей. Можешь посылать против них кого хочешь. Тогда я тебе зачем? Ты сказал тебе плевать, как я работаю, так к чему все эти разговоры? Шейх, ты противоречишь сам себе…