– Да что ты привязался ко мне со своим дедом!

– Я не привязывался, так размышлял вслух.

– Ну и отвали тогда, размышляй про себя.

– Ладно, тащи в свое удовольствие...

– Гад!

Мы молча шли вверх. Я налегке, Меченый толкал тележку, охранник топал позади. Мне вдруг стало стыдно, наговорил кучу словесной шелухи тому, кто тащит тяжкую ношу, а сам даже не стал помогать. И кто я после этого? Также молча подошел к тележке и принялся ее толкать вместе с Меченым. Он вначале с недоумением на меня глянул и отстал от тележки, но потом все же догнал, и мы толкали вверх ее уже вместе. Для двоих это был не вес. В принципе это и для одного был не сильный вес, но так мы могли передвигаться вверх не тратя времени на восстановление запаса сил.

Мы дотолкали тележку до кучи и выгрузили. Система отблагодарила меня за сотрудничество. Меченый ушел в барак, а я лег опять у таблички.

Поспать мне все же не дали, вскоре меня растормошил Могучий клык.

– Завтра убийцу узнаешь?

– Надеюсь на это.

– Тогда становись рядом со мной, твою вонь я так и быть потерплю. Главное, когда его опознаешь, шепни мне на ухо.

– Хорошо. Кстати, хотел поинтересоваться у тебя, что ты можешь продать за черную руду?

– Издеваешься? Черную руду у меня никто не возьмет, как и аметисты удачи! Это тебе не обычная медь, здесь учет этой руды ведут строго! Ни один кусочек налево не прошмыгнет. Кстати, какая прочность у жилы?

– Двадцать тысяч, а что разве у нее может быть другая прочность?

– Конечно, жилы попадаются прочностью от пяти до пятидесяти тысяч.

– Значит, у меня середнячок.

– Ну да, ну да. Двадцатка в одно рыло, это далеко не середнячок, это больше чем пятидесятка на троих! Ты жук, каких еще поискать! Расскажи, как ты смог с крысами договориться?

– Просто отнесся к ним по-человечески, предложил сотрудничество.

Тот засмеялся и даже шлепнул ладонью по земле.

– Парень, ты себя со стороны слышал? Так говоришь, как будто крысы тебя понимали, вот как я сейчас.

– Разумеется, понимали, иначе как бы я мог с ними договориться?

Он оглянулся по сторонам и приблизился ко мне вплотную:

– То есть, ты хочешь сказать, что можешь говорить на крысином?

– Думаю, что не только на крысином.

Теперь он смотрел на меня с легким недоверием:

– Парень, да ты набит сюрпризами, как шаман бубенчиками.

– Разве это не обычное умение друида?

– Ну да, если друид уровня этак двухсотого, да и непохож ты на друида, даже на начинающего. Впрочем, не хочешь говорить...

– Не хочу!

– Правильное решение. И кстати лучше помалкивай об этом своем умении.

– Почему, ведь Шрам-то наверняка уже догадался. И потом как еще можно договориться с крысами, если не умеешь балакать по-ихнему? Думаю, все это прекрасно понимают.

– Все, да не все. И уж постарайся ничего подобного завтра не ляпнуть перед проверяющим.

– Хорошо.

– Ладно, спокойной ночи. Завтра будет сложный день. Выспись, как следует.

– Спасибо, постараюсь, тебе тоже спокойной ночи.

Орк побрел к своим котлам, опираясь на костыль, а я опять себя укорил. Надо было самому к нему прийти, проконсультироваться. Вместо этого инвалид ко мне на костыле хромает. И то, что я об этом не подумал, меня не извиняет. Вообще я что-то своими мозгами чего-то шевелить отказываюсь, а ведь надо, надо шевелить! Скоро уже все извилины выпрямятся. Ладно, спать.

Удар сапогом по ребрам не дал мне заснуть. Да что ж за жизнь-то такая собачья? Вечно не дают поспать! Надо мной стоял Шрам и уже заносил ногу для повторного удара:

– Надеюсь, тебе хватило мозгов не продавать черную руду налево?
– к счастью, второго удара не последовало, мне и первого хватило, хоть он и был не сильно болезненным, скорее неприятным, но повтора все равно не хотелось.

– И тебе доброй ночи!

Тот усмехнулся:

– Я жду ответа на свой вопрос.

– Нет, конечно!

– Что нет? Не хватило мозгов?

– Нет, я не продавал руду налево. Хотя желание такое было.

– И что же остановило?

– Могучий клык не взял.

– Да? Молодец! А чего же он тогда к тебе тогда прискакал?

– По личному делу.

– На моем руднике не может быть ни у кого личных дел кроме меня.

– Значит, может.

– Рассказывай.

– С чего бы это?

– С того, что я могу устроить тебе чрезвычайно веселую жизнь.