Он замолк, набирая воздуха, долго орать он явно не привык. Со стороны он смотрелся чрезвычайно забавно: нервничает, орет, требует ответа на вопрос, который толком не задал. Через пару-тройку вдохов-выдохов он немного успокоился и начал говорить опять:

– Думаете, что вы тут самые умные? Нет, ребятки, я выведу вас на светлую поляну!
– он ткнул пальцем в первого охранника, - Ты! Иди сюда и отвечай, убивал ли ты орка?

– Убивал. Да кто их тут не убивал, у нас же с ними постоянная война!

Остальные охранники согласно закивали.

– Хватит тут из себя пеньков лесных изображать!
– лицо проверяющего своим цветом уже напоминало очень спелый помидор: и по цвету, и по готовности лопнуть от напряжения, - Говори, ты убил орка-повара, который сегодня убил заместителя десятника?

– Нет!

– Следующий!

К нему подошел второй охранник. Он, как это ни удивительно, тоже не убивал старого орка... Вскоре были опрошены все охранники, а не убивал никто... Надо было видеть лицо проверяющего... Он будто перегорел, гнев куда-то испарился, оставив после себя только растерянность.

– Но... Но этого же не может быть... Кто-то же должен был его убить? Я не мог ошибиться, чувство истины не ошибается. Но орк мертв, а эти не убивали. Кто же его убил? Моя охрана? Но зачем? Каторжники? Но ведь их загоняли вниз охранники... Ничего не понимаю...

Он поднимает глаза и видит меня. Совершенно спокойным голосом он интересуется:

– Почему вы притащили сюда этого каторжника?

– Он должен был провести нас к крысам и руде, но нас повернули назад, вот мы его схватили и принесли.

– Может это ты убил орка?

– А как он был убит?
– поинтересовался в ответ я.

– Ему перерезали горло, - растерянность его, судя по всему, была чрезвычайно велика, раз он ответил на вопрос каторжника.

– Где же я смог бы раздобыть нож?

– А это мысль!
– он даже кивнул в знак небольшой признательности, - Ты!
– он опять ткнул пальцем в одного из охранников, - Принуждал ли ты кого-то убить орка? Давал кому-то свое оружие?

– Я бы мог с ним и сам справиться. Зачем мне кого-то принуждать? А оружие, разумеется, давал, оно же не именное, почитай все в караулке его подержать успели!

– Молчать! Отвечать на поставленный вопрос!
– сдается мне, его раздражение все же никуда не ушло.

– Так мне молчать или отвечать?

– Хватит тупить! Отвечай на вопрос!

– Нет!

– Ты отказываешься отвечать?! Взять его!

– Нет, - начал шустро говорить стражник, пока его не присоединили к бывшему десятнику, - мой ответ - Нет, я никого не принуждал убить орка. Оружие давал.

– Тупица! Давал ли ты свое оружие каторжникам?
– рукой дал отмашку своим воинам, отменяя приказ о захвате.

– Нет, разумеется! Как можно давать оружие этим бандитам?

– Следующий!
– прорычал проверяющий.

Дальше дело пошло быстрее, охранники, не рискуя еще сильнее раздражать заезжее начальство, повторяли друг за дружкой одну и ту же фразу: "Не принуждал. Каторжникам своего оружия не давал." Вскоре выяснилось, что никто из охранников никого не принуждал к убийству орка. Даже не пытаюсь представить, что происходит внутри головы у проверяющего.

– Ладно, пойдем другим путем! Ты!
– он ткнул в последнего охранника, не успевшего отойти от него, - Что-нибудь знаешь об убийстве орка?

– Да...

– Ну вот!
– обрадовано воскликнул проверяющий, - что именно ты знаешь?

– Его зарезали, пока мы были в шахте.

– Чтоб вас всех! Пошли прочь отсюда, бестолочи!
– взревел в ярости проверяющий, - И чтоб пока всех крыс не уничтожите, не возвращались! Прочь, остолопы, выкидыши троллих!

Похоже, мы его все же основательно допекли. Наша толпа, состоящая из меня и уже восьмерых охранников, спешно улепетывала от бьющегося в ярости проверяющего. По пути вниз все эльфы строили догадки, что же произошло на самом деле, я в обсуждении, ясное дело, не участвовал, а два моих соучастника строили гипотезы наравне со всеми. В конце концов, все сошлись во мнении, что орк обладал каким-то заклинанием отложенной смерти. Для меня это было непонятно, потому я и поинтересовался, что же это значит. Что самое удивительное, мне даже ответили:

– Это заклинание смертника. Он произносит это заклинание, после чего перерезает себе горло или еще наносит себе какую-то смертельную рану. Заклинание всасывает в себя энергию жизни, освобождающуюся при этом, и закрепляет рану, не давая ей выполнить своей смертоносной сути. Действие же заклинания длится до двух часов, либо произнесения кодового слова. Но два часа это только у очень сильных магов. В качестве побочного эффекта оно также полностью восполняет ману смертника и скорость ее восполнения увеличивается вдвое, поэтому случаи применения этого заклинания магами во время больших битв далеко не редкость. Кстати, дети богов это заклинание использовать не могут!