Свидетельством упрочения общественного статуса Шекспира стало получение его семьей дворянского герба. В пору расцвета своей административной карьеры об этом хлопотал еще Джон Шекспир, но добиться результата ему удалось только при помощи Уильяма спустя 20 лет. Герб Шекспиров имел форму щита, пересекаемого по диагонали копьем; поверх щита на венке стоял сокол, державший в приподнятой лапе копье – «потрясающий копьем», shakespeare.

Получив герб, Шекспир обрел право именоваться джентльменом и передать это общественное положение сыну. Однако ему не было суждено иметь наследника по мужской линии. В августе 1596 года его единственный сын Гамнет умер. Мальчику было всего 11 лет, и отец тяжело переживал этот удар судьбы. Отголоском несчастья, постигшего драматурга, можно смело считать имя, которое он дал главному герою своей самой известной пьесы: Гамнет и Гамлет – это разные варианты написания одного имени. Шекспир не мог уберечь сына от безвременной смерти, зато ему оказалось по силам обессмертить его имя.

Заработав достаточно денег, чтобы обеспечить семью и помочь отцу, Шекспир стал искать надежное вложение для своих сбережений. Первым среди таких приобретений стал большой каменный дом в центре Стратфорда под названием Нью-Плейс. Нью-Плейс был вторым по величине зданием в Стратфорде. Длина его парадного фасада составляла 18 метров, а бокового, выходившего в переулок, – 21 метр. Высота дома доходила до восьми метров; зимой его согревали десять каминов, хотя они были не в каждой комнате, так как считались облагаемой налогом роскошью. Шекспир планомерно повышал свой социальный престиж, причем выбрал он для этого именно Стратфорд.

Впрочем, и в Лондоне Шекспиру жилось неплохо. Однажды перед спектаклем «Ричард III» он заметил, как одна молодая дама о чем-то шушукается с Ричардом Бербеджем. Заинтригованный, он подслушал разговор и выяснил, что это служанка, которую хозяйка отправила к Бербеджу с деликатным поручением. Оказывается, некая горожанка влюбилась в исполнителя роли короля Ричарда, и, поскольку эту ночь ей предстояло провести в одиночестве, она пригласила актера к себе. Бербедж ответил согласием и договорился, что трижды постучит в дверь и скажет: «Это я, Ричард III».

Шекспир последовал за служанкой и выяснил, что гостеприимная хозяйка – молодая фаворитка старого и богатого купца. Он решил действовать в стиле историй из «Декамерона»: дождавшись условленного времени, он подал сигнал и был принят. Дама удивилась его самонадеянности, но у создателя «Ромео и Джульетты» хватило ума и красноречия, чтобы настроить ее на лирический лад. В общем, когда появился Бербедж и подал сигнал, Шекспир уже с чистым сердцем мог высунуться в окно и попросить приятеля удалиться, потому что Уильям Завоеватель предшествовал Ричарду III [2] .

В 1596 году истек срок аренды на землю, на которой был построен «Театр». Поскольку договориться с владельцем участка о приемлемых условиях продолжения аренды не удалось, «Театр» разобрали и перевезли на другой берег Темзы. Так был построен новый театр, лучший из всех существовавших в то время в Лондоне.

Сооружение, по тогдашним меркам, было просто гигантским – театр мог вместить 2,5–3 тысячи человек, поэтому на вывеске было решено изобразить Геркулеса, державшего на плечах земной шар. Именно земной шар и стал символом театра. Это нашло отражение в латинской фразе, тоже украсившей вывеску: «Totus mundus agit histrionem» – «Весь мир лицедействует». Поэтому традиционный русский перевод названия театра – «Глобус» – неточен: по-английски «The Globe» означает и обыкновенный школьный глобус, и земной шар.

Доходы «слуг лорда-камергера» после открытия «Глобуса» свидетельствуют об их блестящих успехах: труппа стала бесспорным лидером театральной Англии. Начиная с этих пор и до конца работы в театре ежегодные доходы Шекспира составляли около 250 фунтов – очень солидная сумма для выходца из семьи перчаточника, который зарабатывал на жизнь в театре! И если к судьбе тех пьес, которым было суждено обессмертить его имя, Шекспир был вполне равнодушен, то к вопросам, связанным с накоплением состояния и сохранением его для потомства, он относился со всей серьезностью.

1 мая 1602 года Шекспир уплатил 320 фунтов наличными за 107 акров пахотной земли в Старом Стратфорде, к которым позднее прибавилось 20 акров пастбища. 24 июля 1605 года Шекспир заключил свою самую крупную сделку: за 440 фунтов он получил право взимать половину 10-процентного налога на пшеницу, зерно, солому и сено в трех близлежащих селениях – Старом Стратфорде, Уэлкомбе и Бишоптоне, а также половину небольшого 10-процентного налога со всего стратфордского прихода. К 1611 году доля Шекспира в десятинном обложении прихода приносила ему ежегодно 60 фунтов чистого золота, из которых ему непосредственно доставалось 38 фунтов.

Когда Шекспир бывал в Стратфорде, он любил воскресными вечерами пройтись в ближайший трактир и пропустить кружку-другую эля. Позднее один коллекционер хвастался, что обладал скамьей, на которой сидел в пивной Шекспир, и глиняной кружкой на полпинты, из которой великий драматург любил потягивать эль. Подлинность подобных сувениров часто оспаривается – и не без оснований. Так, по преданию, в большом саду при доме Нью-Плейс Шекспир однажды посадил шелковицу, которая спокойно росла там до 1758 года, пока на нее не обратили внимание предприимчивые люди. Шелковицу срубили и превратили в такое количество «подлинных сувениров», на которое не хватило бы и двух раскидистых деревьев!