На всю школу хватало одного учителя и его помощника для работы с младшими учениками. Дети рассаживались за столами соответственно возрасту. Корпорация Стратфорда по праву гордилась своей школой – учителями в ней работали бакалавры Оксфордского университета, получавшие 20 фунтов в год – заработок для школьного учителя по тем временам весьма солидный.

Основным предметом обучения в школе была латынь. Ученики знакомились с изречениями и афоризмами древних авторов, читали на латыни басни Эзопа, «Катона» Эразма Роттердамского, «Эклоги» Баптисты Мантуанского, пьесы Плавта. В старших классах учащимся преподавали риторику и логику. Они знакомились с трудами ораторов Цицерона и Квинтилиана, поэзией Овидия, Горация, Вергилия и Ювенала. Даже университет мало что добавлял к такой программе: там молодых людей обучали медицине, праву и богословию. Поэтому Шекспир был образован ничуть не хуже любого из его современников, и нет ничего необычного в том, что он прекрасно знал классическую литературу и ее художественные приемы.

Остается добавить, что книги в то время были редки и дороги, поэтому ученикам часто приходилось вызубривать наизусть десятки и сотни страниц текста. Кроме того, дети много времени отдавали переводу латинских изречений на английский язык и наоборот, а также читали вслух, разучивали роли и устраивали представления пьес Плавта и Теренция. Все это вполне объясняет, почему произведения Шекспира изобилуют фразами и изречениями из разных авторов, а его первая комедия – «Комедия ошибок» – представляет собой переработку пьесы древнеримского драматурга Плавта «Менехмы».

Если судить по пьесам Шекспира, то самым радостным моментом для их автора было избавление от ежедневных занятий. Удивляться тут нечему – Уильям Шекспир был незаурядной личностью, а таким всегда тесны общепринятые рамки. Сохранилось, к примеру, предание, как Шекспир участвовал в соревновании стратфордских ребят с парнями из соседнего местечка Бидфорд. Чтобы отстоять честь родного города, отважным молодым людям нужно было перепить соперников. Об исходе состязания легенда умалчивает, однако настаивает на том, что будущее светило мировой драматургии, возвращаясь после состязания домой, так и не добрался до отчего крова, проспав всю ночь где-то под дикой яблоней.

Как бы то ни было, а парню нужно было определиться к какому-нибудь делу. После школы Уильям стал подмастерьем у своего отца. Разумеется, в 18 лет жизнь на пороге отцовской мастерской только начинается. Долгими летними вечерами Уильям не раз пробирался по узкой тропинке, которая вела полями на запад от его дома в деревню Шотери, где проживало большое семейство фермера Хетеуэя. Уильям ухаживал за его старшей дочерью Энн, которая отвечала ему взаимностью. Дело молодое, и к тому же эти семьи связывали давние деловые и дружеские отношения, поэтому состоявшаяся вскоре свадьба вряд ли вызвала бы вопросы у самых недоверчивых шекспироведов, если бы не ряд обстоятельств.

Если резчик по камню не спутал единицу с семеркой, высекая надпись «ушла из жизни сей… в возрасте 67 лет» на могильной плите Энн, то она была старше своего избранника на восемь лет, в то время как он не достиг еще совершеннолетия, т. е. 21 года. Во-вторых, невеста была беременна, и, чтобы узаконить их отношения в пристойные сроки, потребовалось специальное разрешение от консисторского суда Вустерской епархии. 27 ноября 1582 года оно было получено, но судебный клерк, отмечая выдачу разрешения в епископской книге, записал невесту как… Энн Уэтли из Темпл-Графтона. Несмотря на все старания пытливых и любознательных последующих поколений, никаких иных сведений об этой загадочной Энн Уэтли обнаружено не было.

Это, однако, не помешало некоторым биографам Шекспира сочинить на основе таинственной записи запутанную и увлекательную историю о любовном треугольнике «две Энн – один Уильям». Энтони Берджес в популярной биографии Шекспира «Вовсе не солнце» красочно описал любовь Уилла к Энн Уэтли, «свежей, как май, и пугливой, как серна», попутно охарактеризовав Энн Хетеуэй как распутную и навязчивую особу, которая потянула юношу, «как на бойню, на брачное ложе». Истина, судя по всему, состоит в том, что цветущая, скромная и целомудренная Энн Уэтли была обязана своим существованием всего лишь небрежности клерка, который механически воспроизвел одну из предыдущих записей, засевшую у него в голове.

26 мая 1583 года, на Троицу, в Стратфордской церкви крестили дочь Уильяма и Энн, которой дали имя Сьюзан. Менее чем через два года, зимой 1585-го, Энн родила двойню, девочку и мальчика, которых назвали соответственно Джудит и Гамнет. Таким образом, еще до 21 года Уильям Шекспир обзавелся большой семьей. О его дальнейшей семейной жизни сложно сказать что-либо определенное. Детей у них больше не было, а в 90-е годы пути супругов разошлись: Уильям покорял театральный Лондон и заботился о материальном процветании семьи, а Энн с детьми осталась в Стратфорде. Хотя Шекспир любил родной город и часто навещал своих близких, трудно отделаться от ощущения, что на дороге жизни он был одиноким путником.

О том, где и как провел Шекспир семь лет, последовавшие за рождением двойни, нет никаких достоверных сведений.

Однако биография гения не терпит пустоты, и место скучных, но проверенных фактов заняли живописные легенды. Согласно одной популярной версии, которую невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть, Шекспир вовсю браконьерствовал в лесах, принадлежавших местному помещику и мировому судье сэру Томасу Люси. Суровый Люси наказал браконьера по всей строгости закона, а тот в отместку сочинил злую балладу. Песенка до такой степени рассердила помещика, что Шекспиру пришлось искать спасения от его преследований в далеком Лондоне.