Другая история объясняет, каким образом Шекспир попал на профессиональную сцену. Время от времени Стратфорд посещали актерские труппы. Ремесло актера считалось низким занятием, а самих странствующих актеров преследовали как бродяг. Поэтому актеры находили себе высоких покровителей. Считаясь их слугами, лицедеи получали надежную защиту от недоброжелателей-пуритан, которые обладали немалой властью в стране.

Летом 1587 года Стратфорд посетила одна из лучших столичных театральных трупп – «слуги ее величества королевы». 13 июня в Тейме (графство Оксфордшир) труппу постигло несчастье: Уильям Мелл, один из актеров, напал на своего собрата Джона Тауна. Таун, вынужденный защищаться, пронзил Мелла мечом насквозь. Мелл вскоре умер, коронер не нашел в действиях Тауна состава преступления, и труппа продолжила гастроли. Если «слуги ее величества королевы» играли в Стратфорде после 13 июня, то в труппе недоставало одного человека. Может быть, его место занял 22-летний Шекспир?

Самая прозаическая версия «потерянных лет» в биографии Уильяма Шекспира гласит, что в это время он работал учителем где-то в округе Костуолд (графство Глостершир).

Так или иначе, в начале 90-х годов Шекспир оказался в Лондоне. В то время население самого большого города Англии достигало 200 тысяч человек. Собственно Лондоном считалась центральная его часть – Сити (город), – обнесенная стеной. В черте города все вопросы решались пуритански настроенным муниципалитетом, для которого театры служили исключительно рассадником порока, пьянства, легкомыслия и бог знает чего еще. Поэтому все четыре лондонских театра в тот момент располагались за городской стеной, рядом с тавернами, публичными домами и загонами для петушиных боев и медвежьей травли.

Несмотря на столь двусмысленное положение театров, актеры, а особенно хозяева театров, неплохо зарабатывали и отнюдь не ходили в лохмотьях. Социальное положение драматургов почти не отличалось от актерского, разве что в худшую сторону – актеры хотя бы считались слугами того или иного сановника. Шекспир, уже успев поработать в театре, тогда только начинал писать пьесы: в 1590–1592 годах им были созданы драматическая трилогия о Генрихе VI и «Комедия ошибок».

Уже первые шаги драматурга из актеров стали событием в театральной жизни Лондона. Об этом свидетельствует злобный выпад против Шекспира в покаянном сочинении «На грош ума, купленного за миллион раскаяний». Оно принадлежало перу Роберта Грина, драматурга из плеяды так называемых «университетских умов» – сочинителей пьес, получивших высшее образование. Грин обозвал Шекспира вороной-выскочкой за то, что актер осмелился нарушить творческую монополию «университетских» драматургов. «Он в своем воображенье полагает себя единственным потрясающим сцену [1] в стране!» – негодовал Грин.

Публикация посмертных обвинений и доносов Грина вызвала настоящий скандал, но Шекспира уже было кому защитить от возможных неприятностей. Его покровителем стал молодой граф Саутгемптон – Уильям бывал у него во дворце и принимал участие в литературных развлечениях собиравшегося там кружка. Правда, английская аристократия увлекалась не драматургией, а поэзией. Пьесы считались в те времена литературными пустяками, которые было позволительно сочинять ради заработка. А вот поэма могла послужить основой серьезной литературной репутации.

В 1592 году Шекспир написал поэму «Венера и Адонис», сюжет для которой он нашел у Овидия. Эта поэма, а также «Лукреция», отпечатанная в начале 1594 года, были торжественно посвящены графу Саутгемптону. Затем между Шекспиром и его титулованным меценатом, который был моложе поэта лет на десять, наступило охлаждение, и Шекспир вернулся к профессии актера и драматурга. Такой оборот дела был скорее ему на руку, поскольку эпидемия чумы, вызвавшая принудительное закрытие лондонских театров в 1592 году, наконец завершилась. Летом 1594 года столичные театры возобновили спектакли.

Шекспир выбрал труппу «слуг лорда-камергера» (если он не вступил в нее еще в 1587 году, согласно легенде). В ней блистали молодой трагик Ричард Бербедж и лучший английский комик того времени Уильям Кемп. С приходом Шекспира труппа приобрела своего драматурга, что было для нее очень важно – проблема обновления репертуара стояла в те времена острее, чем сейчас. Вначале у «слуг лорда-камергера» были проблемы с помещением для выступлений. В конце концов они стали арендовать здание «Театра», принадлежавшее отцу Ричарда, Джеймсу Бербеджу. Шекспир сразу ушел с головой в работу. К 1598 году он написал не менее 14 пьес, среди которых такие шедевры, как «Ричард III» (1593), «Укрощение строптивой» (1593), «Ромео и Джульетта» (1595), «Много шума из ничего» (1597) и «Виндзорские проказницы» (1598).

Пьесы пьесами, однако материальное благополучие их создателя зависело от иных источников. В те времена драматург получал за свою работу сравнительно немного и сразу же утрачивал на нее все права – пьеса становилась собственностью театральной труппы. Например, за «Гамлета» Шекспир получил что-то около 10 фунтов. Даже если учесть, что тогда фунт стоил раз в 30 дороже нынешнего, это все равно более чем скромное вознаграждение! Но Шекспиру незачем было опасаться бедности – природа одарила его разнообразными талантами, которые могли пригодиться в театре, а также практической сметкой, помогавшей извлечь из этих дарований надлежащую выгоду.

Он быстро стал одним из лидеров труппы, и уже в 1595 году его фамилия упоминается рядом с Бербеджем и Кемпом в записи об оплате представления «слуг лорда-камергера» при дворе. Вероятно, Шекспир совмещал обязанности актера и драматурга с режиссерскими. Кроме того, его приняли в число пайщиков, элиту труппы, фактически – совладельцев театра. Пайщики несли коллективные расходы по найму помещения, оплате реквизита и т. д., а затем получали свою долю прибыли – от восьмой до двенадцатой. Все перечисленные занятия обеспечивали Шекспиру хороший доход, и это справедливо: мало кто из драматургов с мировым именем послужил театру в столь разных качествах!