Автоматически старик произнес:

— У нас нет комнат.

Потом он начал просыпаться, двигаясь к стойке администратора.

— Возможно, — добавил он, — у нас есть одна свободная.

— Мне не нужна комната. — Харбин на мгновение растерялся, а потом вспомнил имя, которым, как говорила Глэдден, она воспользуется. — Я ищу мисс Грин.

— Здесь нет никого с таким именем. — Старик двинулся в обратный путь, снова зевнув.

— Почему бы вам не позвать мисс Грин, а потом вы могли бы снова отправиться спать?

— Черта с два, — сказал старик. — Я отправляюсь спать прямо сейчас, и я не позову мисс Грин, потому что у нас нет никакой мисс Грин.

И старик уже дошел было до соседней комнаты, когда Харбин заступил ему путь и показал ему пачку однодолларовых купюр.

— Мне чрезвычайно важно повидать мисс Ирму Грин.

Старик посмотрел на деньги:

— Как вы ее назвали, повторите еще раз...

Харбин повторил имя и протянул ему бумажки.

— Полагаю, — сказал старик, — у нас, возможно, есть мисс Ирма Грин. — Он уже взял купюры и засовывал их в жилетный карман. — Но готов поклясться, что она выписалась пару дней назад.

— Давайте в этом убедимся.

Старик переменил курс и снова направился к стойке, потом остановился и обхватил рукою горло:

— Это маленькая, худенькая девушка? Блондинка?

Харбин кивнул.

Старик скроил на своем лице нечто означающее улыбку, но выглядело это так, словно он скривился от боли.

— Мисс Ирма Грин, — сказал он. — Да, очень приятная маленькая леди. Действительно очень приятная.

— Позвоните ей, ладно?

Старик зевнул снова. Он покачал головой и уставился на стенные часы над стойкой.

— Вы знаете, — сказал он, — это не самый лучший час для того, чтобы наносить визиты.

— Позвоните ей. — Харбин нашел глазами телефон. — Просто поднимите трубку и наберите ее номер.

— У нас существуют некоторые правила...

— Я знаю. У вас есть правило давать гостье знать, если к ней пришли с визитом.

Сунув руку в карман брюк, Харбин вытащил еще денег, выбрал пятидолларовую купюру и показал ее старику.

— Все, чего я от вас хочу, — сказал он, — это пустить меня к телефону — так, как будто я позвонил с улицы.

Старик мгновение обдумывал просьбу:

— Полагаю, что в этом особого вреда не будет.

Харбин отдал ему деньги и легонько нахмурился, ожидая, пока сработает коммутатор. Старик кивнул в сторону телефона, Харбин взял трубку и услышал голос Глэдден.

— Я в паре кварталов от тебя, — сказал он. — Буду через пять минут. Какой у тебя номер комнаты?

— Триста два. Что случилось? Что-то не так?

— Мы поговорим об этом, когда я тебя увижу. — Он повесил трубку и повернулся к старику. — Я только хочу посмотреть, кто с ней. Даю слово, что неприятностей у вас не будет. Я даже не стану говорить с ним. Я только посмотрю, кто это. — Он внимательно смотрел, какое действие произвели его слова на старика, и добавил: — Он даже не увидит меня. Я буду в боковой комнате и оставлю дверь открытой. Он даже не будет знать, что я поблизости.

Старик смешался и выглядел встревоженным.

— Ну хорошо, — сказал он. — Но мы не можем себе позволить никакого насилия. Ревнивые мужья приезжают сюда за своими женами и обнаруживают их с дружками, и вот, пожалуйста, мы имеем драку. Может быть, вы увидите его и выйдете из себя.

Харбин улыбнулся:

— Я не ревнивый муж. Я просто друг, который следит, чтобы у нее все было хорошо.

Он прошел в боковую комнату. Там было темно, и он приоткрыл дверь достаточно широко, чтобы хорошо видеть вестибюль. Он стоял наполовину за дверью и оттуда мог видеть, как старик нервно суетится у стойки.

Прошла минута, потом еще одна. Харбин сунул в рот сигарету и принялся ее жевать. Он следил за движениями большой стрелки на стенных часах над стойкой. До его слуха донесся шум опускающегося лифта, и он увидел лицо старика, повернувшееся к нему, его старые глаза были полны тревоги, а брови слегка сдвинулись.

Он услышал, как лифт остановился, а затем услышал шаги и тогда уже увидел двубортный габардиновый пиджак и густую копну белокурых волос, смазливые черты и аквамариновые глаза юного копа, проследовавшего к выходу и исчезнувшего за дверями отеля.

Он ждал там, в боковой комнатке, не будучи в силах как-то повлиять на ситуацию. Очнувшись после кратковременного потрясения, он понял, что думать об увиденном сейчас не стоит — ничего хорошего это не даст. Он совершенно не воспринимал слова старика. А тот между тем говорил Харбину, что теперь он может выйти, потому что мужчина покинул отель, и теперь можно выходить, и все в порядке.

Когда он выбрался из боковой комнатки в вестибюль, то наконец услышал, как старик спрашивает его: